›› мне что, самой придется писать анкету?... // лора

idris // inessa // alistair // eustace
гостеваяфаквнешности и именабиржа труданужные персонажи › › недельная акциягрупповой квестлотерея
уже седьмой шот опрокидывается никак не мимо. спутанные волосы легким движением руки ложатся на правую сторону: ты красотка, одиль, ты ведь знаешь, как заставить их всех плясать под твою дудку. ›› читать дальше

KARMA POLICE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KARMA POLICE » River view cemetery » алтарь стивенса


алтарь стивенса

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Ава лежала на ставшей уже надоевшей кровати в своей комнате, где воздух был такой затхлый, будто окно не открывали уже более недели. Гарднер приподнялась на подушках, попытавшись краем уха уловить едва слышные звуки в прихожей. Наверняка это была Дайан, ее сиделка, приходившая раз в пару дней для того, чтоб осведомиться, как дела у актрисы в ее жизни дивы, которой было уже почти под семьдесят. Ава откинулась на подушки, прикрывая глаза, не чувствуя, что сейчас был подходящий момент для того, чтобы вести диалог с кем бы то ни было. Этих моментов в ее жизни больше не было.
Мелкими шажками Дайан подошла к комнате Авы и, покачав головой, тихонько подошла к окну и распахнула форточку, впустив в комнату воздух. Ава приоткрыла глаза.
— Принеси мне сигареты, — устало сказала она, поворачивая голову к Дайан, которая немедленно потупила глаза, но, к ее чести, даже попыталась возразить.
Мэм, я не думаю, что... — властным жестом Ава заставила ее замолчать. Даже в шестьдесят семь ее магия действовала на всех, даже на тех, кто этого вовсе не ожидал. Дайан кивнула и поспешно выбежала из комнаты, зная, что мисс Гарднер не любит долго ждать, и не особо задумываясь над тем, что ей, наверное, даже не влетит за то, что она была не столь расторопна. Аве было уже на многое наплевать, да и состояние у нее в последнее время было совсем нестабильное, и уже никакие врачи не могли ей помочь. Она попросту утратила желание жить.
Ава закрыла глаза и погрузилась в неспокойный сон.
Сон, где тут же появилось его лицо.

Фрэнк, прекрати! — смеется Ава, запрокидывая голову назад так, что волосы аккуратно ложатся в прическу так, будто над ней работали тысячи стилистов. Синатра тепло улыбается, легко сжимая ее руку в кружевной белой перчатке с кокетливо подвернутым запястьем. Все в Аве сводило его с ума — настолько, что он наконец принял решение, которое, как он надеялся, перевернет их жизни. — Ты же знаешь, она, — с нажимом, и даже с некоторым презрением произносит Гарднер, — опять начнет сходить с ума, если вдруг узнает, что увидела нас вместе.
Ава смотрит на Синатру, у которого сегодня на редкость залихватский вид. Выглядит так, будто ему принадлежит весь мир, и она — его вершина. Вершина, что готова пасть ему в объятия в любую секунду, но вот только его жена стеной стоит между ними, каждый раз напоминая о том, что им нельзя быть вместе. Нельзя любить друг друга. Нельзя даже чувствовать, как сладко екает сердце и как легко становится на душе, как забываются все проблемы, дамокловым мечом нависающими над ними, как только они разлучаются. Нэнси тут же начинала трубить во все издания, какая Гарднер невыносимая, да еще и религию не чтит, да и стыда-то у ней нет, ни совести, и Аве только и останется, что мило хлопать ресничками и обворожительно улыбаться, заправляя прядь непослушных волос за ухо, благо дело, делала она это на совесть.
— У меня есть новость, вообще-то, — подмигивает Фрэнк и Ава немедленно обращается в слух, вбирая его голос до самых глубоких его граней.
Надеюсь, хорошая? — все-таки перебивает Гарднер, кивая в сторону валяющихся прямо на газоне бутылок. — Я больше не могу пить. Ну, по крайней мере, еще пару часов.
Фрэнк кивает, не переставая улыбаться и медленно вставая со стула, приближаясь к Аве. Та смотрит на него непонимающе, но на всякий случай не забывает хлопать ресничками и игриво поглядывать на него во время его несколько странных действий. Он опускается на одно колено, беря ее руку в свои и театрально издает:
Мисс Ава Гарднер, окажите же честь влюбленному в вас безумцу и согласитесь быть его женой!
Ава сидела как громом пораженная. На ее лице немедленно проступила вся палитра эмоций, которая только могла быть у человека — и пусть бы кто-то из режиссеров в тот момент посмел заявить, что у девушки нет таланта, — ему бы плюнули в лицо те, кто видел Гарднер в этот момент. Жаль, что видел это один-единственный человек — тот, для кого и горела звезда Гарднер в этот вечер.
Фрэнк, — в горле у Авы пересохло, и она судорожно сжала его руку, наклоняясь к нему. — Ты с ума сошел? А как же Нэнси?
Синатра сидел с самым что ни на есть довольным видом, не переставая улыбаться. Он мягко взял ее лицо в ладони, легко чмокнув в кончик носа, отчего Ава тут же зажмурилась.
Я развелся с Нэнси, Ава. — Он на мгновение посерьезнел. — Это закончилось, детка. Закончилось. Мы свободны.
Гарднер не могла поверить своим ушам. После того, как Нэнси подала на развод, прошло почти два года, и они все никак официально не могли быть разведены, будь прокляты эти проблемы с католической церковью. Да и многое другое, во что девушка предпочла бы не углубляться. А как они оба страдали от этого развода, просто было не передать. Практически еженедельные публичные нападки Нэнси [не говоря уже о миллионах поклонников самого Синатры] на Аву, взгляд его детей, жалобно смотрящих на него и с презрением на нее, бесконечные реки алкоголя, вливающиеся в нее все то время, что Фрэнк не мог оказаться с ней рядом... Почти два года, и тут — подарок от этого мира, не иначе. Подарок от Сатаны — Ава знала, что Бог не одобряет их отношения с Фрэнком, иначе им бы не пришлось через все это пройти.
Я... — в эту минуту Ава была абсолютно очаровательна: сбившееся дыхание, выступающие слезы, язык, скользящий по пересохшим вмиг губам, бешено стучащее сердце, так и норовящее выпрыгнуть из груди. — Фрэнк, я... — она подавила всхлип, начиная неуверенно улыбаться.
Синатра тут же вскочил, заключая ее в объятия.
Тише-тише, — сказал он, целуя ее в макушку. Ава уже почти не скрывала рыданий, уткнувшись ему в плечо. — Если тебе нужно время — я тебе его дам, — мягко произнес Синатра, поглаживая ее по спине.
Ава высвободилась, глядя на него с нескрываемым удивлением.
Глупый, — вдруг хихикнула она, обвивая шею Фрэнка руками. — Ни минуты промедления, Фрэнк. Я готова стать миссис Синатрой.
Фрэнк рассмеялся, подхватив ее и закружив по улочке, вдали которой уже появилась машина.
Едем, — подмигнул он, быстро, но страстно целуя Аву, и с явным трудом отстраняясь от нее. — Уже все готово.
Ава рассмеялась, покачав головой.
Ты самонадеян до невозможности, — сказала она, прикрывая глаза. — А что, если бы я сказала "нет"?
Фрэнк удивленно взглянул на Гарднер.
Такой вариант недопустим, baby. — Он махнул рукой водителю, который тотчас затормозил рядом с ними, и протянул руку Аве. — Ты готова?
Ава чувствовала, как счастье распирает ее изнутри, чувствовала, как с души падает тяжкий груз, чувствовала, как в ней вновь появляется надежда на счастливое будущее.
Да, — просто ответила она, подавая ему руку.
Фрэнк счастливо улыбнулся, склонившись в шутливом поклоне.
К ним вдруг подошел почтальон, протягивая сложенный конверт.
— Это для мисс Гарднер, — сказал он и Ава с опаской взглянула на телеграмму, неуверенно разворачивая ее и не замечая веселого взгляда Фрэнка.
"I love you, baby", — гласила надпись, и яркая "Ф", красующаяся прямо в правом нижнем углу, не оставляла никаких сомнений.
Я тоже люблю тебя, Фрэнк, — выдохнула Ава и Фрэнк, рассмеявшись, потянул ее за собой в машину.

Когда Ава открыла глаза, рядом уже лежала пачка сигарет и стоял стакан воды, по-видимому, оставленный Дайан, не желавшей ее беспокоить. Гарднер потянулась за сигаретой и взгляд ее упал на лежащий там же конверт, сложенный вдвое. Ава закурила, выдохнув и приводя мысли в порядок, и протянула руку за письмом.
"I love you, baby.
— Ф"

Ава вздохнула, сдерживая слезы, выступившие из глаз, и, отвернувшись к стене, закрыла глаза.
Послышались шаги Дайан, которая, как ни странно, все еще не ушла.
Мисс Гарднер? — неуверенно позвала она, переминаясь с ноги на ногу.
Ава повернулась к девушке, глядя на нее невидящим взглядом.
Я так устала... — произнесла она, закрыв глаза в последний раз и делая последний вздох, отголосок которого раздался там, где его не лжидали услышать. Устала жить без тебя...
И только в ветвях качающихся от ветра деревьев послышалось: Я тоже люблю тебя, Фрэнк.

0

2

всем привет, с вами я, алистер, также известный вам как серый страж из dragon age и кармический принц нашего полиса. карма полиса. надеюсь, что вы все поете эту песню, когда заходите сюда, мы ведь этого и добивались хд
вот и прошли наши первые дни после открытия, и мы с вами готовы подвести итоги всего происходящего.
у нас на форуме появилась почти вся семья тейт, однако, совсем не видно самого эфраима, как же так?
идэн и каспер, кстати, ждут таких шикарных персонажей, что у меня просто дух захватывает. ну же, гости дорогие, проходите, не стесняйтесь, и вообще. оставайтесь у нас надолго хд

для того, чтоб вам было не скучно бродить по нашему дорогому Портленду, у администрации есть для вас квест. квестов четыре: один основной, и три ответвления. за участие в квесте, а так же в лотерее под кодовым названием "саймон говорит", вам достаются определенные плюшечки в виде плюсов в карму (причем, обратите внимание, у вас есть минимальный бонус и максимальный - тут уже дело за вами и вашей фантазией) и плашечек в анкету и/или в профиль. особой популярностью пользуется квест "диверсия", осталось только найти еще одного участника, и он будет первым стартовавшим в истории форума квестом. прекрасное название, неправда ли? так что все смело записываемся в квесты и начинаем игру.

кстати, у нас появилась тема, названная эфраимом "тема для лиц, заполонивших мой тамблер", то есть, в простонародье "хочу видеть". пришедших по акции "хочу видеть" тоже ждут плюсы в карму, как же без них, так что спешите хд

актива недели у нас пока нет, а жаль!
все в ваших руках, друзья.
но у нас есть несколько порадовавших нас цитат:
как всегда, о заявках:

Eden Lane написал(а):

джилленхолл простоват и грустен
не, он шикарен, но не для того, чтоб ебнуть незнакомой девушке бутылкой по бошке

не пропустим и экономическое положение:

Simon Lynch написал(а):

а я обожаю эмму стоун
и люблю гослинга
почему я не иду на лалалэнд гспд
а блин потому что я нищий
все прояснилось хд

и к вопросу о лени:

Odette Becker написал(а):

ну вот наш фандом акционный
можно было не писать анкету хд

те, что радуют глаз:

лавандовая комната
http://savepic.ru/12674332m.png

fire walk with me
http://funkyimg.com/i/2nqTW.png

на этом я с вами прощаюсь, и надеюсь, что в следующий раз мы с вами уже увидим ваши лица в шапке форума.
да пребудет с вами сила, линч и райан гослинг.
ave!

+1

3

пост оди эрвину

cos we're livin in the world of fools
breaking us down
when they all should let us be
we belong to you
and me?
завывания ветра становятся невыносимыми; он с шумом влетает в комнату, распахивая форточку. мне уже явно сегодня не уснуть. опрометчиво было с моей стороны попытаться лечь спать пораньше. в последнее время /этот период затянулся так, что уже даже неприлично называть его последним временем/ сон не стремится посещать одетт беккер; в последнее время бессоница стала такой невыносимой, что не помогают никакие настойки. время переходить на сильнодействующие таблетки, время менять сгоревшие лампочки.
на часах двадцать три пятнадцать. моя попытка заснуть полетела ко всем чертям в эту чертову погоду. включаю настольную лампу: боюсь, глазам не выдержать ярко горящий верхний свет. да и мне становится жутковато, когда я осознаю, что я одна в этой огромной квартире. стэн уехал, и, возможно, никогда не вернется. крис уехал давно, и не вернется уже никогда. а ведь я могла бы быть замужем за нимю возможно, через какое-то время мы бы могли хотя бы стать друзьями. не перестаю об этом думать, когда вспоминаю, что его постигло. умереть во цвете лет - что может быть ужаснее?
и на прощанье лишь одна записка.
а последнее сообщение было отправлено мне: оди, ты заслуживаешь лучшего.
я заслуживаю хоть чего-то.
ключи от машины на журнальном столике; бутылка воды в сумке, и абсолютное непонимание того, что собираешься сделать. так держать, беккер; у жизни всегда другие планы на тебя, тебе ли не знать.
пора вспомнить о прошлом. закрыть гештальт. отпустить то, что никогда не вернется. начнем с могилы криса. никогда не понимала, почему его родители настояли на этом. люди, у которых слишком много денег, могут распоряжаться ими как пожелают. я была на его похоронах. его. до сих пор помню пронзительный взгляд его сестры. такие же, как у него, глаза. как у олененка, потерявшегося в лесу. вот только в прекрасных оленятах нет такой злости во взгляде, который метнула мне кристалл кросс. его родители приобнимали меня за плечи, и даже распрощались. а она, наверное, и по сей день считает меня виноватой во всем.
я даже знаю точно, где он лежит. погребенный под пятиметровым слоем земли. как не поэтично, мистер кросс; но что поделать.
у жизни были на тебя другие планы.
или у смерти.
ночной эдинбург поистине прекрасен; жаль не все замечают его истинную красоту. и мне некогда наблюдать за ней. меня всегда окружала красота. с самого детства. рядом всегда был стэн, в чьих глазах я всегда видела свое отражение; фредди, в котором текла французская аристократическая кровь, и, конечно же, очаровательная мама, мадам патрис, по жизни которой явно писали фильм 'как стать принцессой'. в этом мире слишком мало сказки; этот мир оказался более жестоким, чем мы все тогда думали. а может, мы просто смотрели на него сквозь розовые очки, которые с нас содрала реальность. у жизни на нас другие планы; есть ли те, кто всю жизнь живет в вечном спокойствии, не дергаясь по пустякам, или все лишь носят маски счастливых_необремененных жизнью людей, на деле прогнивших насквозь?
слишком много гнили.
слишком много пустых слов.
обещаний.
мольбы о прощении.
тяжелые капли стекают по лобовому стеклу; бензобак почти на нуле. сегодня маленький форд не двинется с места, а потому остается только наблюдать за адским ливнем, скрывающий мир за темной завесой. настроение такое, что хочется с дикими воплями нажать педаль газа, и на всей скорости погнать по трассе /желательно, с номером шестьдесят: уж очень хочется, чтоб все времена - возможные и невозможные, прошлое, будущее и настоящее, - сплелись в одно/, выключив фары, покорившись судьбе. что-то удерживает; наверное, разум в который раз преобладает над сердцем. жутко устаешь. не совершаешь ничего такого, о чем хочется пожалеть. рутинная, скучная жизнь. привязываешь себя к нескольким людям, которые потихоньку уходят из твоей жизни. сначала осторожно пятятся, затем все увереннее ступают, и под конец просто вылетают из нее. здесь уже не осталось людей, кому можно позвонить. написать грустную смс. приехать в гости, привезя коробку лучших капкейков в городе.
теряют люди друг друга: а потом не найдут никогда.
на телефоне уже несколько недель нет неотвеченных вызовов. последние три смс от мобильного оператора, банка и приглашение на открытие выставки. вот так смотришь, и в какой-то момент осознаешь, что ты одинок.
все одиноки.
дворники включаются: пора ехать. дождь, кажется, утихает. оно и к лучшему. не знаю, куда я собиралась ехать, знаю лишь одно:  я больше не могу сидеть в четырех стенах и мучить себя вопросом. множеством вопросов. что бы я сделала, если б мне удалось построить отношения и какое-то подобие семьи с крисом? не отдалиться от тех, кто показал мне эдинбург, сохранить все, что мне когда-то было дорого в его первоначальном варианте? жизнь беспрестанно меняется; нет смысла пытаться изменить что-то в одиночку.
пора двигаться. сделать следующий шаг: попытаться все исправить... или строить все с самого начала.
было в этом что-то пугающее. но дождь кончается, и даже после самого сильного ливня выходит радуга или ярко светит солнце. машина тормозит у городского кладбища. дождь почти прекратился; накрапывает лишь слегка, стараясь сделать так, чтоб мы не забыли о нем. есть то, о чем не забудешь. есть то, что мелкими каплями будет впитываться в тебя мало-помалу, и ты и не заметишь, как насквозь промок. насквозь пропитался всем тем, чего так старался избежать. тихонько пискнула машина, закрывшись на все замки. мигнули фары и все погрузилось во тьму. фонари горят так тускло; их наличие здесь явно всего лишь формальное, чтоб оправдать уход средств из государственного бюджета. ближний ко мне наконец гаснет, не в силах больше гореть. символично; так и моя яркая душа погасла.
а мы не ангелы, парень.
тяжелые ворота открываются с трудом; хорошо, что можно просто пролезть сквозь узенькую щель. зачем закрывать кладбище? тут уже никто не скажет тебе 'стой, куда идешь?', никто не попросить прикурить, никто не потревожит ничье спокойствие. вечная тишина и покой. все, чего так боятся, и все, чего все тайно желают, сами того не подозревая. пряча в уголках своей души самые опасные желания за самыми жуткими страхами, пытаются идти своим путем; ровно, не спотыкаясь.
вот только ни у кого не удается.
крис достает из кухонного шкафчика пластиковый пакет и закрывает дверцу на замок. в этом доме у него было столько потайных мест. стоило мне найти одно, он сразу придумывал второе. третье. десятое. будь хоть какой-то шанс попасть в прекрасный мир гарри поттера, он бы стал там салазаром слизерином. слишком склочным, чтоб быть настоящим. слишком высокомерным, чтоб обратить внимание еще на кого-то.
его родители сделали все, чтоб его похороны прошли по высшему разряду. только какое ему было дело до этого всего?
может, хоть здесь я найду ответы на вопросы, что мучили меня.
может, хоть здесь я обрету покой. там, где никто не потревожит ни его, ни меня.
резкий толчок выбивает меня из мира грез; я будто снова оказываюсь в мире, из которого так старательно пыталась сбежать. это происходит так неожиданно, что я даже не успеваю испугаться.
чуть отступаю: темный силуэт становится отчетливее. увидев такого мужчину в кино, я бы наверняка подумала, что ему место в фильме ужасов. не в реальной жизни.
и отступать некуда.
привет; выпаливаю первое, что приходит в голову.
возможно, его сюда привело то же, что и меня.
вечные поиски ответов у тех, кто погребен под пятиметровым слоем земли.
вы в порядке?
и вряд ли есть положительный ответ на этот вопрос.

мои бест посты эвер
1

подхожу к окну и медленно вдыхаю полной грудью. идет снег, и огромные, тяжелые хлопья падают прямо на подоконник, и мне кажется, что каждое их приземление отдается глухим стуком. но дело вовсе не в снежинках, беккер, а в том, что теперь ты не видишь ни малейших причин для счастья в этот светлый и, казалось бы, радостный день. резко отворачиваюсь от окна и прохожу по длинному и раздражающему своей ослепительной белизной коридору в кабинет, где всегда заботливо прикрыты жалюзи, намеренные не пропускать ни одного лучика света в это темное царство. свет здесь только от огромной, во весь потолок, лампы, да и то такой, что впору бы ему гореть в больнице или в морге, но никак не в кабинете историка искусств и куратора выставок.
легкий стук в дверь. наверное, линдси снова пытается сообщить мне о том, что меня снимают с очередной выставки в пользу более толковой и менее депрессивной саманты. не в чем их винить, я изо дня в день все глубже себя закапываю, не переставая надеяться на то, что и в мою жизнь ворвется кто-то, кому не помешают наглухо закрытые окна и острые края жалюзи. кто-то, когда-нибудь. много сомнений и никакой уверенности в завтрашнем дне. только безрадостное настоящее, которое превращается во все более туманное и расплывчатое будущее. с таким настроением ты недолго продержишься на работе, одетт, но тебе наплевать. чопорные аристократы беккеры и до жути пафосные кроссы обеспечили твое существование как минимум на двадцать лет вперед, а твой брат только рад будет, если ты наконец займешься собой и перестанешь пропадать на работе. хотя ему-то что говорить, он сам вечно в разъездах, как и сейчас. опять возвращаться домой, в огромную пустую квартиру. давно пора начать сдавать комнату, но мне это ни к чему. в последнее время я не выношу общество людей, а им почему-то все больше хочется со мной контактировать. мама то и дело звонит и участливо интересуется, все ли у меня в порядке, и не нужно ли ей приехать. мама, прошли те времена, когда я могла забраться к тебе на колени и услышать, что все будет хорошо. не будет, мама, поэтому я лишь бросаю дежурные фразочки или стараюсь отшутиться, что явно выходит у меня плохо, а затем кладу трубку, не дослушивая конца предложения. если будет что-то важное, она сообщит мне об этом в первые три секунды, а если не говорит, значит можно смео класть телефон на стол и отправляться по своим делам. мама понятливая, и иногда сама бросает трубку, а после пишет извиняющуюся эсэмэс, как будто меня это волнует.
беккер стала бесчувственной сволочью, вот что я слышу в коридорах, когда работа выводит меня из четырех стен моего темного кабинета. беккер не сволочь, хочется кричать, но никто не услышит, а если и услышит, то не поймет. кому какое дело до человека, который, по его мнению, только раздает дурацкие указания и строгие инструкции. недавно пришлось разругаться в пух и прах с художником, упорно не желавшим, чтоб его картину вешали в углу. я не стала заканчивать спор, а просто бросила саманте план и ушла. не понимаю, чему сейчас учат в школах_институтах, и учат ли вообще. если бы кому-то из тех ребят, с кем мне довелось учиться, сообщили бы, что его картину повесят в углу, как в свое время черный квадрат малевича, до сих пор поражающий светлые умы искусствоведов, они бы завопили от радости, а этот тухлые и малообразованный мир неумолимо летит под откос. о каком общении может идти речь, когда все вокруг только и делают вид самых что ни на есть знатоков, являясь, по сути, ослами. жесткие, резкие мыли и высказывания, которые никогда не срывались с моих уст, которые всегда тормозил рассудительный ум. но сейчас мне абсолютно все равно кто и что обо мне подумает, и это должно пугать - но не выходит. в чем тут дело, в моей банальной неудачливости или фатальном невезении, я не знаю. и никто не знает.
не говорите беккер, нам не нужны проблемы, твердят они. я не создаю проблемы, глупые. как же вы не понимаете. это в ы их создаете, и всегда создавали. да и кому какое дело до ваших проблем? если вы думаете, что кому-то интересно, с кем вы вчера ужинали, и как на это отреагировала жена, ждущая вас дома, вы глубоко ошибаетесь. люди лишь будут использовать ваши грустные излияния в качестве нового материала для сплетен. сплетни, которые так вам необходимы. забавно, как резко вы меняете свое отношение к тому или другому человеку, услышав о нем нелицеприятные вещи. вчерашний друг окажется вдруг врагом, а враг станет лучшим другом. я до сих пор не могу понять этой системы, и вылетаю из нее. если сплетничают с вами, то сплетничают о вас, гласит народная мудрость, но к несчастью, она не действует наоборот. куда бы я ни зашла, везде судачили о моем неудавшемся браке и мерзком характере. пора бы уже забыть о том, что было больше полугода назад. тема утратила свою актуальность - но нет. пока ты будешь вести себя как последняя стерва, люди будут все чаще придумывать идиотские объяснения этому. ведь ты молчишь, а им остается лишь предполагать. бывает, что в людях слишком много света, и то, как с ними поступают, может круто изменить всю их жизнь. а однажды ты просто узнаешь, что твой бывший муж скончался от передозировки наркоты в дорогущем отеле в вегасе, и лишь горько усмехаешься. он мог бы закончить иначе, думаешь ты, но кто виноват. ты, что не смогла удержать, или он, кому это было не нужно?
стук повторяется, и нет бы разложить бумаги по своим местам, ты повинуешься внезапному желанию скинуть их со стола. они падают не так красиво, как в кино, и не разлетаются журавликами оригами, чтобы найти тебе вторую половинку. они всего лиь валятся на пол, всем своим видом демонстрируя тухлость и прозаичность этого мира, в котором нет места волшебству и чудесам. голос из-за двери интересуется, можно ли войти, и я подавляю желание крикнуть нет, уходите, оставьте меня в покое, просто дайте мне продержаться еще немного, и я уйду сама. и медленно собираю упавшие бумаги. - войдите, - произношу я, перебирая каждый листочек и аккуратно укладывая все в папочку. появившаяся в дверях фигурка линдси подтвердила мои предположения, и я устало кивнула. она посмотрела на меня и тихо проговорила, что меня спрашивает один из посетителей. я ехидно интересуюсь, кто именно, и не назвал ли загадочный посетитель своего имени, и линдси отвечает на мой вопрос. лист слишком резко вылетает у меня из руки и оставляет на пальце крохотную царапину, но я даже не замечаю этого, а только смотрю на девушку, широко распахнув глаза. она повторяет фамилию, и я чуть успокаиваюсь. может, меня пришла навестить лис, что было бы весьма мило с ее стороны. давно я ей не звонила, и только вдыхаю, чтоб произнести еще хоть что-то, как линдси переспрашивает. может ли он подняться. он?
остается только нил. сердце тут же наполняется теплотой и нежностью, которую немедленно разбавляет ложка обиды и непонимания. дэвис, так быстро исчезнувший со свадьбы на целых полгода. дэвис, который шутя предложил выйти за него, если кросс окажется полным придурком, и поправляющий мне свдебную фату, попутно шептавший кому-то, что все эти свадьбы - сплошной фарс и цирк. он был прав, как никто тогда. все, как и я, верили в наше светлое будущее, и хоть в душу каждого закралось подозрение, что крису от меня нужен был не только штамп в паспорте, все посчитали своим долгом промолчать. дэвис, первый, кого я встретила, переехав в эдинбург. до сих пор помню, как он помахал мне рукой со сцены и предложил выпить, практически не сходя с нее. мы очень скоро стали добрыми друзьями, и веселились от души, особенно когда он познакомил со мной лис. столько воды утекло с того времени. дэвисы познакомили меня с эдинбургом, а затем стали потихоньку исчезать из моей жизни. но с лис было проще, ее проще было найти. нил же исчез. пару раз я пыталась ему позвонить, но под конец меня вывели из себя непозволительно длинные гудки, и я оставила эти попытки. лис же отмалчивалась на эту тему, и это получалось у нее отлично. я никогда не могла вытащить из нее больше, чем она хотела сказать, и меня это не волновало до тех пор, пока не пропал нил.
- пусть приходит, - наверное, вот это я должна сейчас сказать, я так хочется крикнуть о том, как я возмущена несправедливостью этого мира. мне сложно поверить, что он придет сюда просто так, я хочу лишь посмотреть ему в глаза и убедиться, что он в порядке сейчас. с е й ч а с. еще будет время, чтобы поговорить о том, что было, и том, что будет, но в данный момент лишь настоящее имеет значение. линдси исчезает и я даже не могу подойти закрыть дверь. просто смотрю туда, откуда он должен появиться. это какая-то злая шутка. сейчас придет лис, и снова скажет, что она не знает, где нил. и я снова буду жить в неведении. но нет. он появляется и останавливается в дверном проеме. контрфорс так красиво обрисовывает его силуэт, и я зажмуриваюсь и снова открываю глаза. это ты, нил, это правда ты. что делать? броситься на шею? захлопнуть дверь перед носом? высказать прямо с порога все, что я думаю о таких внезапных появлениях? но куда денешь вечный идеализм, выбираешь первое и медленно приближаешься. не нужно слов, сейчас нужно помолчать. руки обвивают шею и пробегают по спине. так и стоишь, ведь тот родной, давно забытый, наконец прижимает тебя к себе. этот момент длится долго, но я все же отстраняюсь. - спасибо, линдси, - киваю я ассистентке, и незаметно вытираю рукавом подступившую слезу. - привет, нил, - не совсем то, что я хочу сказать, но того требуют правила этикета и банальная вежливость. - как ты? - и вовсе не это я хочу спросить у тебя, только сейчас замечая твой опустошенный взгляд, но слова опережают мысли. я плотно закрываю дверь и приглашаю его присесть, благо дело в моем кабинете стоит довольно-таки приличный диван. расскажи мне, дэвис, где тебя носило эти полгода, давай, начинай, пока я не кидаюсь на тебя с кучей вопросов и обидных претензий. вперед.

2

что сказать, мистер дэвис; вы стоите у меня на пороге, и я даю вам пройти. мистер дэвис, я и в мыслях не могла представить то, что когда-то назову так тебя, нил, тебя, у кого всегда была улыбка во весь рот, кто во все горло распевал бессмысленные, но красивые песни, разгуливая со мной по ночному эдинбургу. не бойся, оди - тихий твой голос. я никогда тебя не обижу. знаю, дэвис. в первую же нашу встречу я подумала, что отныне я не одна в незнакомом городе. со мной есть друг. друг с большой буквы.
мистер дэвис. помнится, первое время я даже не знала твоей фамилии; они не нужны были, эти формальности. важен был лишь момент, момент полного счастья и радости. ничего не нужно было, нил; только легкое объятие да доброе слово, сказанное шепотом перед выступлением. и снова та песня, которая звучала так успокаивающе. почему ты звонишь мне только когда ты пьян, кажется, ты постоянно напеваешь это себе под нос. напеваешь или напевал. эти слова. хочешь составить мне компанию? понимшь, как посреди песни ты выкрикнул вот ты, малышка! малышка, крошка; куча шуточек про мой рост, я не такая уж и маленькая, дэвис. ты, оди, на воробушка смахиваешь, когда вот так начинаешь дуться и вопить, что ты никакая не малышка - смеешься ты. так я и окрещена воробушком, еще долго это слово не желает покидать твои со мной ассоциации.
я не нашел то, что надеялся найти; я постоянно вспоминаю слова этой песни. как так вышло, что именно в этот момент звезды на небе встретились и решили организовать нашу встречу? в любом случае я благодарна им. вы с лис открыли мне новый мир, я не потерялась в незнакомом городе, и всегда знала, к кому бежать. ты спасаешься бегством, но сама не знаешь, от чего бежишь - эти слова постоянно звучали из твоих уст, стоило нам пойти куда-то на прогулку. смотри, какое шикарное здание - я восторженно тащу тебя к ратуше, а ты продолжаешь что-то напевать; никогда не понимала, как столько песен умещается в твоей голове. и ладно песен. ты берешь в руки гитару и все вокруг меняется. пространство наполняется музыкой. иногда я тоже подпеваю тебе. помнишь, как мы сидели на скамейке в парке глубокой ночью. я все думала, как бы не заснуть в такую ночь, когда на небе столько звезд, а тебя вдруг охватила непонятная мне тогда грусть. простите нас за то, что мы натворили; эй, паровозик, подожди меня; я помню все спетые тобою песни. нашел ли ты то, что надеялся найти, или уже тогда, напевая эту песню, знал, как все сложится?
я прибегаю из университета, снова в твой паб. лис уже сидит там, попивая мартини и пододвигая мне бокал. как прекрасна и весела наша жизнь. ты снова поешь что-то веселое. подожди минутку, я вспомню слова. я нашел одну мелодию, которая заставляет думать о тебе; я снова улыбаюсь и машу тебе рукой, присаживаясь к лис. я люблю с ней разговаривать. я не знаю, за что мне тогда было такое счастье, из всех жителей эдинбурга встретить именно вас. вы казались такими позитивными и радостными, и я уверена, что вы были такими. что случилось, нил? когда ты пропал из моей жизни? я люблю лис, она дорога мне, но она не заменит тебя. ты был моим первым настоящим другом. ты мог рассмешить меня парочкой сказанных слов. в какой-то момент ты перестал это делать, но я списала все на усталость_загруженность_на что-то еще? я должна была спросить, но не могла. знала, что ты не договариваешь, но оставила это на твоей совести, дэвис.
смех сменяется слезами, ночь - днем, а слова - молчанием. глухая пустота. мои студенческие годы пролетели в одночасье. я несколько раз затаскивала вас с лис на выставку в свою галерею; посмотрите, друзья, я добилась всего этого сама, без помощи родителей! вы вежливо улыбались и старательно делали вид, что вас все это интересует_ну или по меньшей мере не бесит. помню, как лис рассматривала картину, хотя мысли ее витали где-то далеко, а ты все высматривал официанта с подносом. шампанское, нил, серьезно? я думала, ты никогда не пил ничего кроме виски, ну или разве что пива. я лишь улыбалась и пожимала плечами. мне хотелось. чтобы вы всем этим интересовались, да, но больше я хотела того, чтоб вы были рядом, такие родные. вы стали самыми дорогими мне людьми. особенно ты, нил. а взрослея, я начинала наконец понимать, что молчание порой значило больше, чем долгий монолог. я уже не дергала тебя, стоило тебе уйти в себя.
песни стали грустнее, медленнее и спокойнее. тогда я и не задумывалась об этом, но они отражали твое состояние. а в какой-то момент и я перестала приходить в твой паб по пятницам. работа съедала все мое время, и на редкие твои звонки я соглашалась выйти прогуляться, но мы оба тогда понимали, что радостному и беззаботному периоду настал конец. а когда настал твой конец, нил? сколько лет ты носил маску неунывающего весельчака? смею надеяться, что поначалу это все же не было маской. никто не может так долго притворяться. или может? я помню, как ты пришел ко мне на свадьбу, нил. не сказала бы, что видела в твоих глазах одобрение, да и говорил ты мало, отделавшись шуточками, как всегда, как беззаботный нил дэ. ради меня, нил, и я благодарна тебе по сей день. но тогда я и правда должна была тебя послушать. но кто же знал? спорим, ты сейчас и не знаешь, какая судьба настигла моего мужа, а перед этим и меня?
улыбка озаряет твое лицо. я всегда знала, что могу заставить тебя улыбнуться, элементарно сделав что-то неуклюже, но изящно. давно ты не называл меня на воробушком, нил, и это прозвище перестало быть для меня неотъемлемой частью жизни. ко мне все чаще обращаются мисс беккер, забыв про недолгое миссис кросс. что мне рассказать тебе, нил? в этой жизни нет ничего ясного и радостного вот уже [вставьте нужное вам_энное количество] лет. и я вижу это по твоему лицу. улыбайся сколько хочешь, нил, я все еще вижу тебя насквозь, но, признаюсь, уже не так часто, как раньше.
- не жалуюсь, - пожимаю я плечами, привычно окидывая взглядом кабинет. фотографии, сделанные стэном. фотографии лиона. фотография родителей. мы со стэном наверняка на рабочем столе. вперемешку с живописью на стенах висят фотографии. я не хотела их вешать, но это всего лишь был способ приблизить к себе вечно путешествующего по свету брата фотографа. а ведь вы с ним так толком и не познакомились. я каждый раз думала, что у нас еще вся жизнь впереди, но в какой-то момент мне перестало так казаться. что у нас впереди, нил, расскажи мне? - шампанского сегодня нет, - сообщаю тебе я, взглядом пытаясь поймать искорку смеха в уголках твоих губ. да, она там промелькнула. я умела поднять тебе настроение, и, возможно, только что снова сделала это. но искра гаснет быстрее, чем появилась, и я тихо вздыхаю.
что же у тебя случилось, дэвис? хочется спросить. хочется крикнуть а что, просто так нельзя было заглянуть? только по делу, дэвис? какое же срочное дело привело тебя после полугодового молчания? шаг к дивану словно шаг в другую реальность. вот мы стоим у порога, начинаем весело болтать и улыбаться; вот мы садимся и замолкаем. много лет прошло с первой встречи. никогда бы не подумала, что когда-то мы с тобой вот так сядем и будем молчать. мы болтали порой без умолку, веселились, пели. но теперь жизнь повернулась к нам обратной стороной. ты склоняешь голову; я порываюсь положить руку тебе на плечо ,всю злость и обиду как рукой снимает в одночасье. не время ворошить прошлое. я знала. что ты придешь на помощь, когда мне будет нужно, и отплачиваю тебе тем же. вот только я знала_ждала и не дождалась тебя, нил, а тебе бы стоило только напеть ту песню, и я бы снова вернулась в свое обычное состояние. не много ли я на тебя возлагаю?
ты поднимаешь глаза на меня и смотришь так, как можешь только ты. сквозь эту тяжелую завесу тоски и печали в твоих глазах я вижу того нила дэ, что махнул мне рукой со сцены. я всегда видела в тебе его, тот идеал, который, уверен ты, я сама себе придумала. не придумывала, нил. во всех людях есть хорошее. я всегда это знала. я всегда в это верила. но продолжаю ли верить? да, если снова вижу в тебе друга; нет, если вижу только того, кто просит помощи, даже не надеясь на согласие. я отвечаю не сразу. в воздухе снова молчание, то, которое я всегда ненавидела. ты смотришь на меня и не отводишь взгляда. я отворачиваюсь, не в силах выносить эту просьбу в твоих глазах. еще минута, и я просто расплачусь и выбегу из кабинета. зачем мне это, нил? я встаю с дивана, знаю, ты не отрываешь взгляда. - я помогу тебе, нил, - просто отвечаю я, поворачиваясь и встречаясь с ним взглядом. - я только хочу спросить, - я медлю немного и продолжаю. - почему я, почему сейчас, и... что с тобой произошло?

3

смотрю и не вижу. слушаю, но не слышу. хочу сказать, и говорю что-то; но явно не то, что изначально хотела. когда-то я думала что просто возьму тебя за руку снова, когда встречу после долгой разлуки, и мы проболтаем всю ночь напролет; ведь мы точно не встретимся рано утром, нил, я помню, как долго я однажды будила тебя, чтоб успеть на открытие выставки. куда тогда подевалась лис? позже она клялась, что забыла о нашей встрече той и укатила в гости, но я почти была уверена тогда, что она хотела оставить нас вдвоем; и ведь даже дверь не закрыла, как знала, что ты не проснешься ни от моего стука, ни от настойчивых трелей звонка. и тогда-то я тормошила тебя, а ты все отмахивался и бормотал что-то про здоровый сон, заставляя меня ехидно напоминать о том, что здоровый сон не включает себя предварительного вливания бутылки [а то и двух] виски под утро. тогда я знала, что ты бы пошел со мной куда угодно; но как же забавно тогда было просто швырять в тебя подушку и вопить, что друзья так не поступают, мельком замечая твою улыбку, которую ты так старательно пытался скрыть за недовольным ворчанием. уже тогда, в последний раз запустив тебя даже уже не помню чем, я поплелась на кухню варить кофе, уже не так полна решимости поднять тебя с кровати и успеть на выставку, но тихие шаги твои, которые, уверена, ты считал тогда неслышными, заставляли меня улыбаться и быстрее помешивать кофе. а потом твой недовольный взгляд и вслед за ним смех. я протягивала тебе чашку, а ты только вздыхал и заявлял, что я своим искусством наверняка достану даже с того света. тогда это было смешно. тогда это нас веселило.
знаешь ли ты, почему никогда я не приближалась к тебе? знаешь ли, почему не настаивала на том, чтоб ты зашел после очередной прогулки, не обманывая себя, чем это закончится? наверняка знаешь, раз сам иногда давал отпор, сказанный мягко и спокойно, но именно после него мне становилось как-то не по себе. что со мной было не так? я была слишком молода и наивна? пугала ли тебя не такая уж и большая разница в возрасте? тогда я думала, что я делаю что-то не так. я_мы - кто сейчас расскажет. кто-то и пытался тогда сделать первый шаг, но другой не позволял сделать второй. и слова твои на свадьбе, запавшие мне в душу, хоть ты и отшутился тогда. я помню даже как ты подошел к крису; наверняка ты хотел ему что-то сказать, но ограничился лишь рукопожатием. и помню ту медленную, красивую мелодию [ludovico enaldi || experience], под которую мы закружились в танце. наш с крисом танец и близко был не похож на это; подозреваю, что кто-то приложил к этому руку, я не помнила, чтоб та мелодия стояла в утвержденном мною и кристель плейлисте. сестренка кросса бы никогда не допустила излишней нежности, она [так и хочется назвать ее стервой] уже тогда знала, чем это закончится, по крайней мере для меня. а мелодия кончается, ты отпускаешь меня, и я неохотно высвобождаюсь; этот танец был в разы искреннее и приятнее. танец с крисом был только ради денег. его денег, которые должны были достаться ему. конечно, мне бы не позволили выглядеть так, как я хотела, с того момента я должна была стать миссис кросс - шикарной и преданной женой.
хорошо, что все это развалилось, нил, но я виню себя. я могла завоевать любого, и не ты ли мне это говорил? во мне слишком много было света и доброты тогда, а может, и сейчас осталось немало, просто погребено все под тяжелой плитой отчаяния. я во всем виню себя. я не должна была так опрометчиво бросаться в омут с головой; я должна была послушать тебя или лис, но вы не говорили ничего; да и пора бы мне уже было самой принять какое-либо решение. я согласилась на то, что будет мучить меня всегда. как бы я хотела вернуться в прошлое и завопить, заставить себя отдернуть руку от этого несчастного документа, что возложит меня на алтарь меркантильности богатенького раздолбая кросса; но мы живем не в красивом фильме с идеальным концом.
сколько раз я брала в руки телефон и проводила задумчиво пальцем по экрану. тот заботливо высвечивал мне номера знакомых, коллег, друзей. друзей? а был ли у меня кто-то в этом мире, кроме вас с лис, да гарри, который постоянно угощал меня мартини, все же подкидывая туда оливки, которые я терпеть не могла, а все мои вопли на эту тему только заставляли его смеяться громче. пару раз я даже запустила в него этими оливками; а паб к тому времени уже закрылся и все разошлись - остались только вы с гарри. я кидалась в гарри оливками, а ты продолжал что-то наигрывать, лишь однажды повернувшись в нашу сторону, сообщил, что убирать мы все будем сами. недолго думая, мы с гарри швырнули их и в тебя, даже не надеясь, что ты отложишь гитару и присоединишься; но ты сразу отплатил нам тем же. так мы и носились по пабу, превратив пол во что-то невероятное. долго же мы все это убирали потом. ты еще сказал тогда, что только я могла в двадцать три вести себя так, будто мне тринадцать, и не стесняться этого, а гарри заметил, что только что и ты носился с радостным гиканьем, так что не тебе мне было напоминать о возрасте. это было так весело, что до сих пор больно вспоминать. светлое и радостное прошлое омрачается нашим абсолютно безрадостным существованием в настоящем. экран гаснет, не успеваю я добраться до имени "нил", и я отбрасываю его в сторону.
крис погибает вдали от дома, сбежав от меня через месяц после свадьбы, а я даже не знаю, как позвонить тебе и сказать об этом. я решаюсь набрать лис спустя пару недель, но вешаю трубку после вопроса "как дела, миссис кросс?", и только потом нахожу в себе силы написать ей. она не видела имени криса в газетах - и никто не видел. кроссы слишком много воображали о себе тогда. никого уже давно не интересуют эти громкие, казалось бы, заголовки. тем более моей фамилии там нет, а ведь я и не уверена даже, что ты помнишь фамилию криса. ты упорно звал меня беккер, ты бы не принял другую фамилию. она так тебе идет, оди, - говоришь ты, и я не спорю. только говорю, что есть фамилии и получше, а ты говоришь, что даже если я стану дэвис, я навсегда останусь беккер для тебя; очередная шуточка, нил, а сколько было их? и не счесть.
ты подходишь, дэвис, и я едва не делаю шага назад; я все еще помню твое спокойное, но твердое "нет", когда твои руки не желали выпускать меня из объятий, но разум твердил, что это должно быть неправильно и разрушит наши жизни, нашу дружбу, строившуюся столько лет. в твоих глазах я не нахожу ответа на свои вопросы; ну что ж, я и не надеялась на это. ты не из болтливых. и ты просто не знаешь, что мне сказать, я вижу. пытаюсь представить, что ты чувствуешь, и не могу. просто понимаю, что ты, должно быть, даже не рассчитываешь на мою помощь. как всегда. как тогда, когда я взяв тебя за руку, сказала, что готова прийти тебе на помощь в любую минуту, ты мне не веришь до конца. тогда ты спустя пару минут молчания говоришь, что настанут времена, когда я откажусь от своих слов; голос твой звучит тихо и грустно, я не слышала его таким до этого. не зная, что ответить, я лишь высвобождаю руку и даю тебе легкий подзатыльник, сопроводив его словами дурачок ты, дэвис, - опять мы превратили все это в шутку и балаган. но эта атмосфера всегда помогала нам оставаться живыми несмотря ни на что.
ты касаешься моего плеча и опускаешь голову. сейчас тот самый момент, когда я должна остановить тебя. не помню, сколько времени я не видела тебя таким. еще тогда, на свадьбе, надо было понять, что с тобой что-то творится, но я слишком упивалась всеобщим вниманием и своим надуманным счастьем. своим идеальным мужем и идеальным будущим. я слишком часто рисовала в своем сознании пропитанные счастьем картины, и реальности в них было мало. что ж, тем тяжелее была та, что обрушилась на меня в одночасье. ты в отличие от меня не страдал моим бесконечным идеализмом. наверное. ты всегда знал, к чему все идет, или хотя бы предполагал. я всегда считала, что все наладится в независимости от того, насколько все идет плохо. кого -то бесила эта во мне черта, а вот тебе нравилось, что кто-то еще способен верить в лучшее, да, нил?
шаг вперед. аккуратный, чтоб не слетела твоя рука с моего плеча; чуть пригнувшись, чтоб заглянуть тебе в глаза, хоть и ростом я едва достаю тебе до плеча. ты поднимаешь голову и я выпрямляюсь. не будет больше никаких слез, по крайней мере сегодня, дэвис. - ничего не говори, - тихо произношу я и прижимаюсь к тебе, чувствуя, как руки безжизненно ложатся мне на плечи. вряд ли ты вообще хотел прикасаться ко мне, а вот мне было необходимо почувствовать твое тепло. мои руки обнимают тебя за пояс, но слезы послушно сидят внутри, не выбегая наружу. так и стоим, в молчании, под ярким светом этой раздражающей лампы. ты порываешься уйти, но я лишь крепче сжимаю объятия. - никуда ты не пойдешь, - наконец произношу я, делая шаг назад. и взяв твои руки, упавшие с моих плеч, в свои. - я сказала, что помогу тебе, - голос звучит твердо и настойчиво; снова та упрямая нотка в нем, что иногда жутко тебя веселила, и заставляла высказать еще шуточку про маленький рост и бойкий характер. - значит, я помогу, - боюсь выпустить руку и утратить с тобой связь. боюсь, что ты снова исчезнешь и не появишься. но нет. я почти уверена, что сейчас ты снова назовешь меня воробушком и останешься. но что, если нет?

4

так хочется протянуть руку, отбросить все манеры, перейти за рамки, и просто обнять тебя, фредди; и не отпускать больше никогда. ты твердишь о том, что виноват; но вины твоей в этом мало. я была обижена, наверное, до тех пор пока не увидела глаза твои, полные тоски, вины и печали. я не думала, что ты страдал так же [а может, и больше] как я, я не думала, что тебя вообще может волновать моя судьба, и до моего разума никак не доходило то, что нельзя вот так просто взять и вычеркнуть человека из своей памяти. не могу сказать, что я жалела о том, что порвала с тобой все связи каждую минуту; я уже даже стояла у алтаря. я пыталась быть для кого-то хорошей женой, в то время как ты был неизвестно где. помню, как я ждала, что кто-то ворвется наконец туда, и скажет, что я совершаю ошибку; но нет. даже нил смотрел на меня тогда с отсутствующим выражением лица, но все же пытался сказать мне взглядом то, что одобряет мой выбор. я не доверяла себе самой тогда, мне не хотелось метаться из сторны в сторону, и я приняла решение. моя карьера очень мешала личной жизни, и фиктивный брак был тогда очень кстати. вот только мне всегда нужна была искренность, я не терпела наигранности и скованности, еще в детстве меня это жутко бесило, но что было делать? меня никто не останавливал.
ты извиняешься, фредди, но тут не ты один виноват, и я признаю это. я вспоминаю, как в детстве мы могли ссориться по пустякам, но сразу же мириться, и никому и в голову не приходило уходить и дуться в течение недели. я быстро забывала обиды; ты же, обижаясь, просто уходил в свои записи, которые еще тогда вгоняли в меня в ступор. я любила рассматривать фото старых картин в мамином журнале, я проторчала в лувре чуть ли не весь день, пока родители ходили по делам; а ты смиренно стоял рядом и вслух пытался рассуждать о том, какое место в жизни людей занимало искусство; почему они не занимались наукой, и всерьез восхищался да винчи. я только улыбалась тебе тогда и смотрела на картины, тихо млея от восторга, непонимания того, как обычный человек мог такое написать.
фредди решает перевести разговор в другое русло, и, допивая кофе, встает из-за стола, приглашая меня погулять. я просто улыбаюсь, хотя хочется вскочить и прыгать от радости, ведь он наконец выберется из четырех стен и посмотрит на мир. я скучала, фредди; по прогулкам нашим в детстве. ты мог часами бегать за бабочкой только потому, что я сказала, что она настолько красива, что я хочу посмотреть на нее поближе; я даже помню, как ты наконец отчаялся поймать ее без сачка, и побежал за ним домой. я сидела тогда и глупо улыбалась, смотря на то, как лучи солнца запутываются в деревьях. я даже не пыталась тебя отговорить, потому что если уж ты что-то затеял, то не отступишься от этого, поэтому я просто ждала твоего возвращения, как и та бабочка, что не пыталась даже улететь, будто знала, какая ей уготована судьба. она намеренно сидела поодаль, будто ожидая тебя вместе со мной, а я и не протягивала руку, чтоб ее коснуться, ведь это бы расстроило тебя. ты бежал с сачком в руках с победным видом. ты подбежал к ней и захватил ее, а она даже не сопротивлялась. мы смотрели на нее долго долго, и я тогда обняла тебя, наверное, впервые; ведь раньше мы ограничивались только прикосновениями. я была уверена тогда, что мы останемся друзьями до конца жизни, ведь теплые воспоминания невозможно выкинуть из головы.
фредди подает мне пальто, и я готова уже отшутиться о том, что его манеры к нему вернулись наконец, но останавливаюсь, и просто предаюсь этому блаженному восторгу от его присутствия, от его появления в моей жизни вновь. мы выходим на улицу, и я беру его под локоть, неуверенно и мягко, будто боясь, что мою руку сейчас оттолкнут, но этого не происходит. можно вновь предаваться воспоминаниям в течение этой прогулки. мы окунаемся в прошлое с головою, шутя и смеясь про те далекие дни нашего детства. фредди рассказывает про свою учебу в кембридже; ну естественно, куда еще мог попасть этот умник, думаю я с нежностью и гордостью. он всегда был умен не по годам, а я старалась не отставать от него, чтоб в какой-то момент он не решил, что я совсем уж глупа. другое дело, что мы сразу пошли разными путями - я к искусству, а он к науке. с точными науками у меня всегда были проблемы, поэтому я лишь тихо вздыхала при виде очередного задания по математике в школе. фреди даже пару раз мне помогал, а я за это могла смастерить очередную открыточку или слушать про его теории, которые, признаюсь, не всегда мне были ясны.
давно ли он здесь? один ли? где тиффани, которая всегда следовала за ним тенью; ведь в отличие от него она не пошла в гумантирные науки, а двигалась вровень с ним, пусть и на немного другой сфере. интересно, созванивалась ли она со стэном в последнее время, говорила ли об отце, о фредди? вряд ли, иначе бы стэн давно уже висел на телефоне, чтоб рассказать мне обо всем этом. нужно будет вернуться домой и попробовать в очередной раз позвонить ему, надеясь на то, что он возьмет трубку. - никогда не понимала, о чем это ты, но так интересно рассказываешь, - вздохнула я, и поймав улыбку фредди, который тотчас начал приводить мне более наглядные примеры, рассмеялась. - ты просто очарователен, - добавила я, прижавшись к его плечу. меня так и подмывало спросить о том, как поживает его девушка, если таковая имеется, но я оставила этот вопрос на будущее. все-таки я надеялась на то, что наша первая встреча за столько лет не окажется последней, и я буду проводить с ним вечера или выходные.
чувство, что все будет хорошо, недавно потерянное, вновь возвращалось ко мне с каждым новым шагом, с каждым новым словом, сказанным фредди. чувство, что я снова в безопасности и могу рассчитывать на его поддержку, вернулось. не могу сказать, что боль от недавних событий ушла полностью, но с души будто упал огромный камень. фредди подарил мне белые розы, и я, немного опешив от неожиданности, все же произнесла: они прекрасны, спасибо, - и вдохнула их запах. мы выросли, фредди; наши ромашки и одуванчики  превратились в белые розы. не могу сказать, что я сильно огорчена, да вот только радоваться ли мне этой новой жизни? есть ли мне в ней место, или я всего лишь останусь счастливым воспоминанием?
солнце так и норовило скрыться за линией горизонта, уводя от меня фредди. мы были уже возле моего дома, и фредди снова добавил что-то про вселенную. мне нравились эти рассуждения; они были овеяны романтичным ореолом, что всегда делало фредди в моих глазаъ эдаким маленьким принцем; и, хочу сказать, с годами это видение не исчезло. не хочется прощаться хочется взять его за руку, позвать на чашечку кофе, посмотреть глупый фильм, заснуть на диване, а утром сделать ему горячий кофе. в моем доме нет места счастливым воспоминаниям; по крайней мере, не в этой квартире, доставшейся мне от кроссов. я уже давно подумывала о том, чтоб ее продать; да вот только она была практически в центре города. правда, на работу проще было добираться от старой квартиры, но тудая тоже не могла пока вернуться. та квартира - это наши со стэном разговоры по душам, ночные посиделки с дэвисами, и жизнь до появления криса. пока я не могла вычеркнуть его из памяти, тем более, после недавних событий, и от этого мне былотяжело. сегодня тяжесть начала уходить, и спасибо нужно говорить фредди, но еще неизвестно, пропадет ли она, или вернется с новой силой.
- тебе спасибо, что вернулся в мою жизнь, - сказала я, обнимая фредди. больше всего на свете мне хотелось, чтоб он не прекращал объятия, но это все же произошло, к моему огорчению. он чмокает меня в макушку и отправляется домой, а я все еще смотрю на его удаляющийся силуэт, не спеша подходить к двери. спокойной ночи, фредди; надеюсь, что это была не последняя прогулка. я стряхиваю с себя наваждение, и поворачивая ключ в двери, прохожу в квартиру, вдыхаю запах белых роз. кажется, мои чувства вернулись к тебе, уиллан, или же они просто никуда не уходили?

эмма

сердце глухо отбивает удары в ритм шага, с которого она не смеет сбиться — знает, что стоит раз оступиться, — все, конец. до него не добраться, если позволить сомнениям поглотить душу с головою — нет, только ясность ума и твердая уверенность в том, что делает, заставит оказаться на его пороге и позвонить в дверь. и даже перед этим она тихо сползет по стене, сдерживая рыдания, норовящиеся вырваться из груди, и постарается прислушаться к сердцу — но что его слушать, когда оно бьется в унисон с его, пусть даже засыпают они на разных концах мира.
она тяжело поднимается, проводя рукой по глазам, стряхивая с себя все успевшие подобраться сомнения [будто ждавшие мгновений ее слабости] и нажимает на звонок, слыша приглушенные трели по ту сторону двери. за ручку дергает —дверь с готовностью поддается, впуская ее в пропитанную запахом алкоголя и дыма квартиру.
на экране телефона загорается 3 a. m. [и голос с телевизора, предупреждающий, что ничего хорошего не происходит после трех часов ночи] и беззвучный режим не будит эмму, спящую беспокойно, но не просыпающуюся.
'мэттью' — горит экран, и где-то там, он, наверное, ходит по комнате взад-вперед, пытаясь дозвониться, но слышит лишь длинные гудки, и, чертыхаясь, сбрасывает звонок, услышав бесстрастный голос автоответчика. а она поворачивается на другой бок и рука безжизненно свисает с края кровати, будто тянется к нему через километры.
— мэттью? — тихо, неуверенно, неосознанно приглушая голос [хотела бы, чтоб услышал? — безусловно]. в ответ — тишина, мертвенная, нарушаемая лишь звуками ее шагов. взгляду открывается уже давно знакомая картина: разбросанные по всему полу бутылки — допитые и полупустые, окурки, лежащие на краю пепельницы — в этом, конечно, мэттью никогда не давал осечек: безопасность прежде всего. и пусть весь мир рушится на их глазах, пусть все, что построено, разлетается мелкими осколками — сигарета лежит в пепельнице, а значит, они в безопасности [мнимой; разрушение неизбежно].
она поднимает одну бутылку за другой, составляя их в ряд на кофейный столик, создавая видимость порядка. медлит осознанно, зная, что увидит его и вновь забудет обо всем, обо всех чертовых правилах и никому не нужном этикете. да и слишком поздно: она уже разрушила его жизнь, хоть и сама того не желала [еще одна ложь: с первой секунды, стоило лишь его увидеть, пропала. надеялась на что-то? всегда]. поправляет плед, сбившийся на край дивана, и на секунду вдыхает полной грудью, обнаружив, что цели достигнуть удалось — все выглядело уже не таким запущенным, как тогда, когда она открыла дверь.
— мэттью? — чуть громче, толкая дверь в спальню, где с ужасом боится обнаружить кого-то с ним [ревность_собственничество без малейшего на то права закралось в душу], но видит лишь его, склонившего голову на руки, сидящего на полу. такого беспомощного, такого родного. она хочет броситься к нему, прикоснуться, не отпуская, помочь всем, чем только сможет, но подходит медленно,опускаясь рядом с ним. касаясь запутанных волос, убирая их с лица, добивается того, что он мучительно открывает глаза и невидяще смотрит сквозь нее.
и нет больше никаких слов. эмма поправляет воротник ему [рубашка, не футболка — аристократа из гуда не вытащить даже в самые суровые времена], и пытается помочь приподняться, но терпит поражение — слишком маленькая, хрупкая, физической силы совсем мало — но не отчаивается, поднимаясь с пола и отряхивая колени.
— я принесу воды, — все еще не дожидаясь никакой его реакции, глухо говорит она, выходя из комнаты. струя холодной воды наполняет единственный чистый бокал, и эмма вновь оглядывает комнату, стараясь оценить масштабы происходящего. бутылок много — но больше половины не допиты, что заставляет крошечный огонек надежды разгореться чуть больше. до чего они докатились? кто знал, что все закончится [а может быть, это было лишь начало?] именно так? эмма должна была ненавидеть себя за то, что разрушила ему жизнь, но не могла — чудовищный эгоизм вдруг поднялся в душе и дьяволом возле самого уха шептал, что она заслужила счастья.
заслужила ли? того, что построено на осколках чужой боли — заслуга ли это или печальная участь? печально было ли это или же то, что счастья не предвиделось? из раза в раз они делали друг другу все больнее — не разговорами, а нескончаемыми недомолвками, конечно. тот звонок в три часа ночи — эмма примчалась как только проснулась, отменив все дела, и обнаружила мэттью вновь таким — расколотым на части, словно та бутылка виски в углу, явно пролетевшая через всю комнату. могла ли эмма попасть под горячую руку? могла, но надеялась, что ее присутствие успокоит его мечущуюся душу. надежда не умирала — они сами убивали ее, медленно, но верно.
она отправилась было в комнату, но, подняв глаза, вдруг обнаружила его перед собой и инстинктивно подалась назад.
— мэттью, — в горле пересохло и она автоматически глотнула из бокала, опомнившись, протянув его мэттью. — выпей, пожалуйста, — и столько тоски в голосе и отчаяния, что надеялась на то, что он не швырнет его в стену, посоветовав ей убираться. с другой стороны — чего еще было ждать от того, чью жизнь она разрушила.
без возможности восстановления.

0

4

http://i.imgur.com/ht3Rcp4.gif

NATALIE PORTMAN
Натали Портман

Не нужно становиться актерами. В мире есть чем заняться.

профессия:
актриса, продюсер, режиссер, сценарист

▲▲▲

дата рождения:
09.06.1981

ориентация:
гетеро

▲▲▲

место рождения:
Иерусалим, Израиль

▲ Известные проекты: Леон, Звездные Войны, «V» значит Вендетта, Близость, Мои черничные ночи, Чёрный лебедь и др.
▲ Увлечения: дайвинг, фортепиано, визаж, готовка
Свою первую роль я сыграла в 11 лет, так что ближе к двадцати я уже вовсю говорила себе: хватит.
Попав в мир кино в 11 лет, Натали Портман вполне ожидаемо могла бы стать наркоманкой, алкоголичкой, оторвой, ведь для этого у нее буквально были все козыри на руках. Но Натали приятно удивила общество своим спокойным и кротким характером, своим упорством и целеустремленностью, которое покоряло всех вокруг, а также доброжелательностью, которая являлась неотъемлемой частью ее характера.
Это так странно — быть ребенком на съемочной площадке. Пока идет работа, ты такая же, как все, но как только объявляют перерыв, все актеры расходятся по своим комнаткам — поспать или попить пива, а ты берешь книги и идешь в школу.
Родители Натали всегда радовались ее успехам, но отец часто настаивал на том, чтобы дочь получила, по его словам "нормальное" образование, и Натали, особо не сопротивляясь (потому как сама считала, что лучше быть образованной, чем кинозвездой), поступила в Гарвард, отклонив на тот момент все предложения съемок и снимаясь только в "Звездных войнах", успешно закончила Гарвард со степенью бакалавра психологии, пропустив даже премьеру "Звездных войн", чтобы подготовиться к экзаменам.
По-настоящему умные люди не получают пятерки. Они знают, что оценки на самом деле ничего не значат.
Натали свободно владеет и английским, и ивритом, а так же изучала еще четыре языка (французский, немецкий, японский и арабский). Учеба и самообразование всегда были для нее важны, как и построение хороших отношений со всеми вокруг. Она всегда вежлива, обладает едва ли не уникальной способностью находить тактичные и остроумные ответы на бестактные вопросы, с лица ее почти никогда не сходит широкая улыбка - в общем, Портман вполне можно назвать светлым и добрым человеком, с котором приятно общаться. Возможно, кто-то может назвать ее резкой, но Натали лишь старается быть абсолютно искренней в мире, где, как ей кажется, лжи должно быть меньше.
Я рада, что прошла через все это. Я успела побывать той, кем меня хотели видеть родители; той, кем хотели видеть продюсеры; и той, кем хотели видеть зрители.

0

5

And what matters ain’t the “who’s baddest” but
The ones who stop you fallin’ from your ladder

• • •
https://68.media.tumblr.com/fc366d6e2dd66c18e38fa25ed12f0283/tumblr_o2whfuiw1k1uwxde2o7_r2_400.gif https://68.media.tumblr.com/31f7d8c1320c1a87450fb53d58d4f562/tumblr_o2whfuiw1k1uwxde2o10_r2_400.gif

Баки.
Отполированный, будто только что вышедший из-под умелых рук Старка щит с тяжелым стуком падает на землю, и Стив медленно наклоняется за ним.
Баки.
Только не он. Только не сейчас. Стив едва сдерживает крик, полный тоски и боли утраты, когда разум услужливо напоминает ему о том, что дело еще не закончено. Не время кусать себе локти и горевать по единственному лучшему другу. Важнее — спасти мир. Как и всегда.

Стив открывает глаза, вставая с постели, пытаясь в который раз осознать, что он больше не в 1940-х. Он в мире, где у него никого не осталось, кроме тех, кто хотел сделать из него сверхчеловека. У него есть новые друзья — могли бы ими быть, если бы не дикая тоска по Джеймсу Барнсу, по Пегги Картер — по тем, кто мог стать лучшим другом сквозь года и женщиной, любовью всей жизни. Могли бы стоять у алтаря, обмениваясь клятвами и кольцами, а рядом бы стоял жизнерадостный Джеймс, украдкой показывающий большой палец, подбадривая Стива.

Стив идет по Смитсоновскому институту, разглядывая экспонаты, посвященные ему и его соратникам, и боль утраты Баки едва не заставляет его колени подкоситься и рухнуть прямо здесь. Он с улыбкой вспоминает Пегги, которую посещает, и которая не дает ему окончательно скатиться в самую пропасть унынию. Пегги сама страдает по Баки, да и по тому, чего у них со Стивом так и не произошло. Она нежно улыбается ему, сжимая его руку и поглаживая ее дрожащими пальцами. Она пытается успокоить его, зная, что он страдает больше, чем она сама, и знает, что то, что они оба живы, не утешит его. Он, верное, жалеет, что не сиганул в ту пропасть сразу вслед за Барнсом, чтоб погибнуть с ним плечо об плечо, — и Пегги, к сожалению, знает, что его остановил долг перед миром и перед ней. Она сняла с него эту ответственность за их так и не произошедшее свидание, но не находила способа привести его в чувство, заставив хоть на мгновение забыть об утраченном друге, давно ставшим ему семьей — братом, которого у него никогда не было.

Стив срывает маску с солдата, атакующего его прямо на базе Щ.И.Т.а, и входит в оцепенение, не веря своим глазам. Баки. Почему он? Кто он? Кто этот человек, который служит Г.И.Д.Р.Е., забыв все свои приортитеты? Его оцепенение дорого ему обходится — в следующий миг Джймс Барнс исчезает, оставив его в смятении.

Баки! — бессмысленный вопль не заставляет Джеймса Барнса признать в Стивене Роджерсе давно потерянного друга. — Баки, это ведь я, Стив! — Баки оказывается под завалом, куда немедленно бросается Роджерс, на минуту поверив в то, что в Зимнем Солдате наконец проснулся тот, кого он ждал так долго. — Ты  — Джеймс Бюькенен Барнс. — Роджерс вытаскивает Солдата, умоляюще смотря ему в лицо, но в следующее мгновение едва успевая уклониться от очередного удара. — Баки! — и хорошо, что Зимний Солдат молчит — вряд ли Роджерс переживет вопрос "Кто такой Баки?" еще раз. — Я не буду с тобой сражаться.

Стив летит в воду, не закрывая глаз и не думая о том, что сейчас, возможно, идут последние секунды его жизни. Перед глазами проносится все, что так ему было дорого — казармы, кокетливо улыбающаяся Пегги, Барнс, показывающий большой палец и кивая в ее сторону, его слова о том, что теперь они — семья, и никогда больше не бросят друг друга. Усталое лицо Пегги, и ее голос, произносящий, что все будет хорошо.
Не будет, Пегги, — думает Стив, непроизвольно делая глоток соленой воды. Рука, появившаяся в тот момент, когда Роджерс закрывает глаза, с силой вытаскивает его наружу, оставляя его на берегу. Роджерс наконец приходит в себя, откашливаясь и поднимаясь на локти.
Все кончено.
Он спасен.
Стив видит силуэт, исчезающий в рассвете нового дня и тихо улыбается.
Баки спас его.
Он вспомнил.
В мире вновь появилась надежда.
А значит, теперь все будет хорошо.

+1

6

Код:
<!--HTML--> <link href='http://fonts.googleapis.com/css?family=Playfair+Display' rel='stylesheet' type='text/css'>
<style type="text/css">
.head { width: 500px; height: 250px; top: 25px; position:relative; z-index:5; }
.box2 { display: inline-block; width: 150px; background: #c3bf99; padding: 10px 5px; margin: 2px 6px 0px 0px; text-align: center; font: 12px georgi; letter-spacing: 2px; color: #eee; }
.box2 a { background: transparent; color: #eee; }
.text { width: 500px; color: #000000; font: 12px georgia; text-align: justify; padding: 20px; }

</style>

<center><div class="head" style="background:url(http://placehold.it/500x250);"></div><br><br><br><div class="box2" style="width: 500px; margin: 0px; font: italic 12px playfair display;">ALISON BRIE SCHERMERHORN</div><br><br><br>
<table cellpadding="0" style="position: relative; top: 15px; margin-left: 5px;"><tr><td width="25"></td>
<td><div class="box2"><b>профессия:</b><br> актриса, продюсер</div></td>
<td><div class="box2">▲▲▲</div></td>
<td><div class="box2"><b>дата рождения:</b><br> 29.12.1982</div></td>
<td width="25"></td></tr></table><br><br>
<div class="text">
<b>Известные проекты:</b> Сообщество, Безумцы, Немножко женаты, Крик 4, Любовь без обязательств.<br>
<b>Увлечения:</b> ваш ответ. <br>
<br>
Рассказать о себе? О, ну, давайте попробуем. Я пришла в Голливуд довольно рано — в декабре 1982-го. Я родилась в Голливуде, да, думаю я обречена была попасть в этот бизнес. Хотя последнее, о чем я думала, это играть в кино — моя первая роль была в театре. Я играла Тотошку, ну, вы все знаете, кто это. Сейчас таблоиды любят писать "ЭЛИСОН БРИ БЛЕСТЯЩЕ СЫГРАЛА СВОЮ ПЕРВУЮ РОЛЬ", а я вот смотрю на это и думаю — чуваки, я играла СОБАКУ, наверное, это было не очень сложно сделать. (смеется) Но если честно, актерский талант во мне проснулся очень рано, по словам моих родителей. Я, кстати, долгое время работала аниматором, вы знали? Так и думала. Вот это действительно классная работа. Правда, для нее нужно иметь какой-то невероятный уровень коммуникабельности — хорошо, что он у меня есть (смеется). Нет, правда, я обожаю общаться с людьми, причем со всеми. Каждый человек уникален и абсолютно прекрасен, а если вы думаете, что какой-то человек — дерьмо, вы должны и с ним пообщаться и узнать, как он докатился до такой жизни, главным образом затем, чтобы это не произошло с вами. А на самом деле это я все шучу, я как-то ни разу не встречала вот прям стопроцентно плохих людей, наверное, просто везучий человек. Вообще вот эта истина "улыбайся шире и люди к тебе потянутся", очень правдивая, я вам отвечаю. Меня столько раз спасали вот эти большие глаза и улыбка до ушей, что не сосчитать. Знаете, людям очень сложно на тебя орать, когда ты стоишь и улыбаешься прямо им в лицо. Это их, как правило, обезоруживает. <br>
<br> М, безбашенная ли я? Ну, я бы так не сказала, хотя я вот сейчас буквально слышу голоса моих друзей у себя в голове, которое орут противоположное. Ну, подумаешь, бегала голая по колледжу — так все делали, что, мне белой вороной быть? Мы ведь творческие люди, в конце-то концов. Хоть я тогда и попала в дурацкую ситуацию, можно сказать, эта нудистская вечеринка всех нас сблизила. Я из тех людей, кто соблюдает рамки приличия, но в наше время они все настолько тонкие, что невозможно понять порой, переступаешь ли ты ту или иную грань. По крайней мере, от моих действий никто и никогда не страдал, так что думаю, я практически образцовый и законопослушный гражданин.
<br> Я вообще считаю, что в этой жизни слишком много негатива и всяческого дерьма, поэтому я вот против того, чтоб генерировать его вокруг себя. Я стараюсь ко всем относиться если не хорошо, то хотя бы положительно, и очень люблю веселить людей и вообще развлекаться по полной программе. На съемках всегда бывают такие дни, когда все ходят, как унылое говно, а ты одна стоишь и улыбаешься во все свои тридцать два, и думаешь, что же все с этим делать. Ну, почти всегда мне удается хоть кому-то да поднять настроение. В этом плане у меня всегда была поддержка, к примеру, на съемках Community мы с Дональдом Гловером постоянно творили какую-то дичь, и поначалу все как-то опасались наших действий, а потом влились, и я вам скажу, что мы умудрились разводить даже Джоэля МакХейла, этого товарища скептика, на всякие непотребства. Да, нам было очень весело.
<br>Могу ли я играть серьезные роли? Да, у меня были такие роли, и это чудесно, вот так пересиливать себя и из вечной веселушки превращаться в огорченную жизнью леди. Но знаете, это опять же заставляет меня лучше чувствовать себя в реальной жизни, где, повторюсь, нам всем действительно не хватает веселья. Я думаю, что в руках каждого человека изменить мир, вы не подумайте, я тут не занимаюсь пропагандой и не хочу говорить всякие высокопарные фразочки, но это правда.
<br> Да, что вы. Я не идеальна. На самом деле у меня веселых историй не больше, чем каких-то грустных или даже трагичных. Я просто стараюсь не зацикливать на них внимание, и тем более не выливать это все на других людей. Я могу поделиться своими переживаниями с самыми близкими людьми, и стараюсь делать это за бокальчиком красного полусладкого, чтоб все не казалось таким дерьмом. Как может казаться жизнь дерьмом, когда вы пьете красное полусладкое?
<br>Ну, я рада, что у вас сложилось такое впечатление обо мне, а вот когда я играла Труди, все говорили, как я на нее похожа. Ну да, супер, она избалованная донельзя и нервная как черт. Действительно, шикарный комплимент (смеется). Вот я вам говорю, даже в раю бывают проблемы, а вы мне все не верите. Ну, это потому что я все еще сижу и улыбаюсь вам, и еще и смеюсь постоянно — видите, это работает!
<br>Да, я верю, что каждому в этой жизни уготована своя судьба, но как по мне, каждый может избрать свой путь. Вот что бы со мной было, останься я аниматором? Не думаю, что случилось бы что-то плохое. Просто все было бы по-другому, и точно было бы хорошо. Да, и вам спасибо! Буду надеяться на скорую встречу. Не забывайте улыбаться!
<br>
</div>

<table cellpadding="0" style="position: relative; top: 15px; margin-left: 5px;"><tr><td width="25"></td>
<td><div class="box2"><b>ориентация:</b><br> гетеро</div></td>
<td><div class="box2">▲▲▲</div></td>
<td><div class="box2"><b>место рождения:</b><br> Лос-Анджелес, Калифорния</div></td>
<td width="25"></td></tr></table><br><br>

<div class="box2" style="width: 500px; margin: 0px;"><i>Цитата</i></div></center>

0

7

— Это — бета особь.
— Но где же альфа?
— Прямо перед тобой.
http://68.media.tumblr.com/4343dd5f4362bc7b703a26c66426f590/tumblr_inline_o4b535zRfn1tsxzt1_100.gif
http://68.media.tumblr.com/075aa9aa2d40ae67d34611e7d2f6f87d/tumblr_inline_o4b53pgz7f1tsxzt1_100.gif http://68.media.tumblr.com/8e1f21c43c4d8936784592411a37a7c3/tumblr_inline_o4b53keMJm1tsxzt1_100.gif

http://68.media.tumblr.com/497c946a3af422002c68e0f3fa8419c9/tumblr_inline_nrm56da7w01qlt39u_250.gif http://68.media.tumblr.com/56c4bd0e198c26ff2e27f1549362f4ff/tumblr_inline_nrm56mmhPG1qlt39u_250.gif

0

8

an

▲ Известные проекты: Гарри Поттер, Элитное общество, Ной, Затмение, Колония Дигнидад, Красавица и чудовище
"Это невероятно грустно, когда дети лишаются своего воображения".
Если вам когда-то довелось пообщаться с Эммой Уотсон, то вы - счастливый человек. Нет, не только потому, что вы встретили Гермиону Грейнджер - ту, что в течение десяти лет вдохновляла множество девочек и девушек по всему миру, хотя это, разумеется, неплохой бонус к вашему знакомству. Эмма с первых минут умеет расположить к себе. с первого взгляда в ней хорошо все: мягкий приятный голос, тщательно уложенные волосы, стильно подобранная одежда и, конечно же, спокойная полуулыбка человека, осознающего, какое впечатление он производит на людей. При выкрике "Гермиона" Эмма оборачивается всегда, или же просто бросает взгляд в сторону того, кто это выкрикнул. с 9 лет играя Гермиону Грейнджер Эмма твердо осознала: она всегда будет горда сравнением с этим прекрасным персонажем. вопреки распространенному мнению о том, что "звезда одной роли" звучит обидно, Эмма придерживается мнения о том, что если тебя сравнивают с кем-то, это не очень-то и плохо, а уж сравнение с Гермионой Грейнджер должно льстить всем девушкам. к тому же, у Эммы и правда есть некоторые черты нашей любимой всезнайки: во время съемок Гарри Поттера она не прекращала учебу, постоянно зарывалась в книги, и в конце концов, многие признали, что она - не просто актриса, играющая Гермиону Грейнджер, она и есть Гермиона Грейнджер.
"Рон дразнил Гермиону из-за того, что она умная и проводит много времени в библиотеке. Это всегда было в моей жизни. Парни дразнили меня из-за того, что я хорошо училась и была умной, так что я отлично ее понимаю".
Эмма тепло относится к героине, и не перестает говорить об этом во всех своих интервью. она так же вдохновлена Хогвартсом, его магией, такой глубокой, что вряд ли есть в мире человек, который бы хоть чуточку не верил в то, что он существует. Она счастлива, когда кто-то из фанатов радуется, увидев ее вживую, чувствуя, будто прикоснулся к чему-то волшебному и, казалось бы, несуществующему. Эмма любит приносить радость всем, кто ее окружает, и порой это у нее получается настолько ненавязчиво, что многим кажется, будто она и правда обладает какой-то магической способностью поднимать всем вокруг настроение.
Актерская карьера всегда много значила для Уотсон, но она никогда не переставала общаться с теми людьми, которые были никак не связаны с актерской деятельностью. Она говорит, что ей очень нравится когда ее "возвращают в реальность" простые школьные уроки или прогулки. Ей очень хочется ощущать себя не только актрисой, девушкой, взоры на которую устремлены со всего света, а также и простым человеком, со своими увлечениями, хобби, друзьями и интересами. Эмма действительно ценит всех людей, которые находятся рядом с ней. Она до сих пор поддерживает теплые отношения с коллегами по фильму "Гарри Поттер", "Ной" и "Элитное общество".
"Я прикупила для всех маленькие ноутбуки с выгравированной надписью "Верному товарищу по "Гарри Поттеру" с благодарностью за всё" и цитатой из Диккенса: "Чем тяжелее расставаться, тем приятнее встречаться снова".

Для нее очень важна семья, и момент, когда ее родители разводились, очень сильно на нее повлиял. Она с головой погрузилась в учебу, чтоб у нее было меньше времени думать об этом всем, но через некоторое время на стала философски относиться к приятным и неприятным событиям в жизни. "Все к лучшему" - эта фраза не раз приводила ее в себя после очередного расстройства. Эмма вообще слывет фанатом всяческих вдохновляющих фраз и плакатов, она старается каждый день находить для себя что-то новое, каждый раз искать во всем плюсы, и мечтает овладеть талантом видеть во всем только лучшее.
Эмма любит кататься на лошадях, в такие моменты ощущая себя девушкой из времен дикого Запада, ей нравится чувствовать эту свободу, то время, когда можешь остаться наедине с собой и своими мыслями, и позволить скакуну нести тебя вперед на всех парах. Не обошло ее и увлечение фотографией: однако, после провального опыта съемки на пленочный фотоаппарат, когда ее помощница случайно засветила всю пленку при проявке, Эмма так долго приходила в себя, что с этого момента решила пользоваться только цифровыми фотоаппаратами во избежание всяческих казусов в будущем. Воспоминания очень важны, и да, она готова признать, что это одна из немногих сфер, где она не пойдет на риск.
"Понимаете, люди не хотят позволить тебе жить обычной жизнью. Они словно говорят: выбирай! – Или ты знаменитость, или обычный человек. Ты звезда, ты можешь получить от жизни все, что хочешь, все двери открываются перед тобой. Ты не имеешь права претендовать на обычную жизнь и вести себя, как все." - так говорит Эмма, и впрочем, на людях ее не видят в неадекватном состоянии. Виною всему наверняка парижское прошлое, лондонское настоящее, и голливудское будущее. А быть может, Эмма действительно та самая леди, которую мы видим и на обложках журналов, и в объективах папарацци, и в обычной жизни.

0

9

всем доброго времени суток!
нас двое, и мы очень ищем дом, в котором нас примут тепло и с распростертыми объятиями. хотя, после того как вы увидите наш список требований, вы, скорее всего, развернетесь и уйдете хдд
заявки на нужные можно не предлагать, мы можем прийти и со своими анкетами :з
придем или парой м+ж, или ж+ж

что нам нужно и что мы из себя представляем:
- реал. чистый. можно попробовать мистику/способности, но было бы здорово, если бы в них была необязательной крепкая привязка к сюжету и авторской матчасти :з не голливуд
- активность не важна, но очень бы не хотелось прийти на форум, который закроется через пару недель, сами понимаете. плюс один из игроков очень любит зависать во флуде, так что если есть с кем поговорить, то будет совсем прекрасно :з
- у нас целый список внешностей, которые мы бы хотели видеть свободными, и он ждет вас тут. мы понимаем, что некоторые внешности почти нереально застать свободными, но все же это будет ощутимый плюс :з писать будем в порядке приоритета.
для м: Charlie Hunnam, Dan Stevens, Matthew Goode, Brett Dalton, Aaron Paul, Dane Dehaan, Chris Pine, Charlie Cox, Jim Sturgess, Hayden Christensen, Ansel Elgort
для ж: Alycia Debnam-Carey, Imogen Poots, Teresa Palmer, Tuppence Middleton, Natalie Portman, Lea Seydoux, Zoe Saldana, Lily James, Lily Collins
- если у вас свободны фамилии Caulfield и Price, и женские имена Maxine и Chloe, тоже вам плюс :з
- если нет ограничения в постах - хорошо, можем писать от 2,5 до 10к, как пойдет, не хотелось бы вгонять себя в какие-то рамки
- плюсом будет наличие на форуме всяческих плюшек за активности разного рода
- иногда склонны слоупочить, но уж по посту в неделю писать будем, но тоже бы не хотелось выдавливать из себя строчки, сами понимаете, вдохновение дело такое
- что касается дизайна, то чем меньше он будет весить, тем лучше, тк у одного игрока тяжелые и перепичканные кодами форумы не очень хорошо грузят. но вообще рассмотрим все. мелкий шрифт не пугает, даже приветствуется :з
- если мы вас не отпугнули, то будем рады рассмотреть все предложения

пост 1

Волнение стягивает шею петлей и приговаривает к бесславной кончине прямо здесь, на знакомом пороге ее дома. Декстер буквально чувствует, как сожаление о еще несказанном и не содеянном, но о задуманном и допущенном сдавливает тисками внутренности. Ему казалось, что он всегда умел различать, когда игра стоит свеч, но сейчас... Сейчас он едва различает резной узор на двери перед глазами. Наверное, даже открой она ее, появись сама на пороге без предупреждения — он поймет это спустя добрую половину вечности, потому что мысли в голове ворочаются с трудом, будто несмазанные шестеренки проржавелого механизма. Механизма, который он никак не мог заставить работать правильно с тех самых пор, как до него дошел смысл сомнительного заявления крайне пьяного и крайне отчаявшегося человека, которого он втайне ненавидел всей душой — мужа Ив.
   Разумная его сторона предполагала, что, возможно, Кайден не так уж плох. По крайней мере, он был неплох в те моменты, когда не позволял себе срываться на женщине, с которой ему, несомненно, чертовски повезло, о чем  Декс не упустил возможности несколько раз упомянуть сам не зная зачем. А вот его нерациональная сторона знала зачем абсолютно наверняка, и подавала голос каждой особо темной ночью, когда часы после полуночи превращались в сплошной кошмар под влиянием бессонницы. Но какое это имело значение? Полузабытые, выцветшие и заспиртованные чувства были своего рода сувениром, открыткой из прошлого, которую цепляют магнитом на холодильник, стараясь лишний раз не читать послания на обороте. Было и прошло. И теперь никому ненужно, только выбросить рука не поднимается.
   По крайней мере, в этом он себя убеждал.
   Теллеру было тяжело назвать себя человеком, склонным к приступам ностальгии, однако именно ею он оправдывал это периодически возникающее чувство необъяснимой тоски по тому, что спустя несколько лет уже казалось ему даже не собственными воспоминаниями, а картинками чужой жизни, которые он бесстыдно подсмотрел. Впрочем, отчасти так оно и было, разве нет? Чужая жизнь, чужая женщина.
   Разметавшиеся по подушке волосы щекочут нос, но он не отодвигается, наблюдая за тем, как она просыпается, жмурясь от солнца, бьющего в неприкрытое шторами окно. Через секунду блаженство исчезнет — он слишком хорошо представляет себе вереницу из смятения, полного осознания, вины, а затем и сожаления, что тенью пробегутся по ее лицу, едва она откроет глаза. Но пока солнечные лучи жгутся о спину, а ее тонкая рука небрежно перекинута поперек пояса, можно запомнить этот момент и растянуть. Запомнить, потому что потом они оба очень об этом пожалеют.
   Воспоминание лопается, как мыльный пузырь.  Декстер закрывает глаза и, не давая себе больше времени на сомнения, отрывисто стучит в дверь. Разбитые костяшки пульсируют ставшей практически привычной болью, но он отмахивается от нее, пряча руку в карман ветровки, когда до слуха доносятся шаги и щелчок замка. В следующее мгновение он мысленно благодарит неизвестно кого за то, что она явилась на пороге без Макс на руках, что случалось не так уж часто. Пожалуй, к такому он будет готов лишь тогда, когда все будет сказано. Если вообще будет готов.
   В ее глазах мелькает что-то неописуемое, будто симбиоз сразу нескольких эмоций, заставляющих ком встать в горле.
   — Ив, — выдавливает он с трудом, пытаясь сопроводить своеобразное приветствие улыбкой. Предсказуемо провально. Взгляд на мгновение мечется к собственным ботинкам и снова вверх, на нее. В который раз Берк кажется ему такой крохотной по сравнению с ним, чертовой фарфоровой куклой, которую можно разбить, неосторожно взмахнув рукой. А ведь это именно то, что он собирается сделать. Твою же мать, и пришло же ему в голову поверить словам человека, в чьем организме алкоголя больше, чем крови. Но зерно сомнения упало в слишком благодатную почву, и деваться теперь совершенно некуда. Остается только увести разговор подальше от порога и любопытных глаз. Вторая попытка усмехнуться венчается успехом. — Глупо, наверное, говорить, что я проходил мимо, да? Если ты не занята, я... Кхм, я бы хотел поговорить. Это касается... — нас, - мелкает в голове, но договаривает он другое: — ...Кайдена.
   Кайдена и нас.

пост 2

Тиканье часов в гостиной буквально сводит с ума, не давая забыться беспокойным сном в те самые тихие минуты, когда ни сын, ни муж не тревожат ее по какому бы то ни было поводу, оставив ее наедине со своими мыслями. Ив резко вскочила с дивана, метнувшись к окну, где тучи сгущались будто прямо над их домом. Их. Все сложнее было произносить "их" в те мгновения, когда этого не требовали никакие правила этикета, никакая чертова вежливость, осточертевшая даже Берк, которая всю жизнь вела себя так, будто воспитывалась по меньшей мере при королевском дворе. Тишина становится слишком невыносимой, а часы тикают все громче, гулко отдаваясь в висках.
Прошу, — она сползает по стене, закрывая лицо руками. Как хорошо, что именно сегодня Макса забрала мама, хоть Иви и вцепилась в него мертвой хваткой, не желая, чтоб ее разлучали с сыном даже на мгновение. Противоречивость ситуации уничтожала ее изнутри, разрывая сердце на мелкие куски, отбрасывая их в самые дальние углы. без возможности восстановления.
  — Декс, — в голове дурацкая песенка из совершенно абсурдного мультфильма, которые порой возникают в доме, где есть дети; песня, которая должна бы вызвать смех, но вместе с тем доставляет еще одну порцию боли. Ни Декстера, ни Макса — того, в ком она с каждым днем видела его отца — не Кайдена — и ее убивало это. Родня сравнивала Макса уже со всеми, с кем было не лень, даже с принцем Уильямом, но никому и в голову не могло прийти, что он — сын Декстера, ее Декса, того, от кого она отказалась так резко, категорично, без права на возвращение, и... не сказав ему ни слова. Ив так и не понимала до конца, почему она не рассказала Чарли всю правду еще тогда, но сейчас списывала все это на трусость и на неуверенность — в себе или в нем — неважно. Важно было то, что Кайден сделал ей предложение, а узнав правду о той ночи с Дексом, не пожелал выставлять Ив за порог. Кайден любил ее — к сожалению, Ив уже давно не могла ответить ему тем же, отворачиваясь к стене, когда ложилась спать или и вовсе уходя в гостиную, чтобы дать волю слезам. Спать в комнате с Максом было выше ее сил — она до жути боялась проснуться утром и увидеть его глаза, те самые, что с тоской смотрели на нее в то утро, когда она суетливо хватала вещи, стараясь избегать этого взгляда. Одно лишь его "останься" едва не заставило ее броситься к нему в объятия, но разум победил в мгновенной борьбе.
"Я не могу", — извиняющийся тон, в котором сожаление и злость на саму себя смешались воедино - и в следующую минуту хлопнувшая дверь, со стуком, отдавшимся в самом сердце. Шел ли он за ней? Ответа на этот вопрос она не узнала, ловя первое попавшееся такси, и едва дождавшись того момента, когда свободно можно будет дать волю слезам. А позже, узнав, что та ночь останется с ней на всю жизнь, Ив буквально собирала себя по кусочкам, заставляя себя поверить в то, что она справится с этим, и оставляя за собой право хранить молчание до самого последнего момента. Она не собиралась заставлять Декса бросать всю свою жизнь и бежать к ней, не хотела ломать и рушить его планы, и потому лишь молчала, скрепя сердце смотря на Макса, который глядел на нее так, будто что-то знал.
  Ив судорожно вздохнула, поднимаясь с пола и наливая себе воды, как в тумане проходя в гостиную и садясь на диван, обхватывая руками колени. Макс с мамой должны были скоро вернуться, а куда пропал Кайден, Ив не имела ни малейшего понятия, да и, в общем-то, не очень порывалась узнать. Он вернется — и все вновь пойдет своим чередом, и они снова не смогут вырваться из этого всего.
  Внезапный стук в дверь прервал ее размышления, довольно резко возвращая ее к реальности. Иви, недоумевая, направилась к двери и, не удосужившись поглядеть в глазок, открыла ее, обнаружив за ней последнего человека, которого ожидала увидеть [первого, которого хотела].
  — Декс, — в горле мгновенно пересохло и Ив, вцепившись в дверной косяк, чтобы не рухнуть прямо перед ним, сглотнула, продолжив. — Да, конечно, — тихо проговорила она, жадно всматриваясь в его лицо, в ту же минуту поймав себя на том, что откровенно пялится на Теллера. Ходячее совершенство. Будто ни дня не прошло с того момента, как она скрылась, хлопнув перед ним дверью. — Проходи, — Ив посторонилась, давая ему пройти и закрыла дверь, оттягивая момент разговора с ним до последнего. — Что с Кайденом? — обманчиво будничный тон явно не сгладил тот момент, что она просто впустила Декса, только позже осведомившись, что именно ему нужно.
  Что ты здесь делаешь, Декстер?

+1

10

мр
Код:
<!--HTML--> <link href='http://fonts.googleapis.com/css?family=Playfair+Display' rel='stylesheet' type='text/css'>
<style type="text/css">
.head { width: 500px; height: 250px; top: 25px; position:relative; z-index:5; }
.box2 { display: inline-block; width: 150px; background: #c3bf99; padding: 10px 5px; margin: 2px 6px 0px 0px; text-align: center; font: 12px georgi; letter-spacing: 2px; color: #eee; }
.box2 a { background: transparent; color: #eee; }
.text { width: 500px; color: #000000; font: 12px georgia; text-align: justify; padding: 20px; }

</style>

<center><div class="head" style="background:url(http://i.imgur.com/jNd5GAh.gif);"></div><br><br><br><div class="box2" style="width: 500px; margin: 0px; font: italic 12px playfair display;">ALISON BRIE SCHERMERHORN</div><br><br><br>
<table cellpadding="0" style="position: relative; top: 15px; margin-left: 5px;"><tr><td width="25"></td>
<td><div class="box2"><b>профессия:</b><br> актриса, продюсер</div></td>
<td><div class="box2">▲▲▲</div></td>
<td><div class="box2"><b>дата рождения:</b><br> 29.12.1982</div></td>
<td width="25"></td></tr></table><br><br>
<div class="text">
<b>Известные проекты:</b> Сообщество, Безумцы, Немножко женаты, Крик 4, Любовь без обязательств.<br>
<b>Увлечения:</b> танцы, фотография, развлечения. <br>
<br>
Рассказать о себе? О, ну, давайте попробуем. Я пришла в Голливуд довольно рано — в декабре 1982-го. Я родилась в Голливуде, да, думаю я обречена была попасть в этот бизнес. Хотя последнее, о чем я думала, это играть в кино — моя первая роль была в театре. Я играла Тотошку, ну, вы все знаете, кто это. Сейчас таблоиды любят писать "ЭЛИСОН БРИ БЛЕСТЯЩЕ СЫГРАЛА СВОЮ ПЕРВУЮ РОЛЬ", а я вот смотрю на это и думаю — чуваки, я играла СОБАКУ, наверное, это было не очень сложно сделать. (смеется) Но если честно, актерский талант во мне проснулся очень рано, по словам моих родителей. Я, кстати, долгое время работала аниматором, вы знали? Так и думала. Вот это действительно классная работа. Правда, для нее нужно иметь какой-то невероятный уровень коммуникабельности — хорошо, что он у меня есть (смеется). Нет, правда, я обожаю общаться с людьми, причем со всеми. Каждый человек уникален и абсолютно прекрасен, а если вы думаете, что какой-то человек — дерьмо, вы должны и с ним пообщаться и узнать, как он докатился до такой жизни, главным образом затем, чтобы это не произошло с вами. А на самом деле это я все шучу, я как-то ни разу не встречала вот прям стопроцентно плохих людей, наверное, просто везучий человек. Вообще вот эта истина "улыбайся шире и люди к тебе потянутся", очень правдивая, я вам отвечаю. Меня столько раз спасали вот эти большие глаза и улыбка до ушей, что не сосчитать. Знаете, людям очень сложно на тебя орать, когда ты стоишь и улыбаешься прямо им в лицо. Это их, как правило, обезоруживает. <br>
<br> М, безбашенная ли я? Ну, я бы так не сказала, хотя я вот сейчас буквально слышу голоса моих друзей у себя в голове, которое орут противоположное. Ну, подумаешь, бегала голая по колледжу — так все делали, что, мне белой вороной быть? Мы ведь творческие люди, в конце-то концов. Хоть я тогда и попала в дурацкую ситуацию, можно сказать, эта нудистская вечеринка всех нас сблизила. Я из тех людей, кто соблюдает рамки приличия, но в наше время они все настолько тонкие, что невозможно понять порой, переступаешь ли ты ту или иную грань. По крайней мере, от моих действий никто и никогда не страдал, так что думаю, я практически образцовый и законопослушный гражданин.
<br> Я вообще считаю, что в этой жизни слишком много негатива и всяческого дерьма, поэтому я вот против того, чтоб генерировать его вокруг себя. Я стараюсь ко всем относиться если не хорошо, то хотя бы положительно, и очень люблю веселить людей и вообще развлекаться по полной программе. На съемках всегда бывают такие дни, когда все ходят, как унылое говно, а ты одна стоишь и улыбаешься во все свои тридцать два, и думаешь, что же все с этим делать. Ну, почти всегда мне удается хоть кому-то да поднять настроение. В этом плане у меня всегда была поддержка, к примеру, на съемках Community мы с Дональдом Гловером постоянно творили какую-то дичь, и поначалу все как-то опасались наших действий, а потом влились, и я вам скажу, что мы умудрились разводить даже Джоэля МакХейла, этого товарища скептика, на всякие непотребства. Да, нам было очень весело.
<br>Могу ли я играть серьезные роли? Да, у меня были такие роли, и это чудесно, вот так пересиливать себя и из вечной веселушки превращаться в огорченную жизнью леди. Но знаете, это опять же заставляет меня лучше чувствовать себя в реальной жизни, где, повторюсь, нам всем действительно не хватает веселья. Я думаю, что в руках каждого человека изменить мир, вы не подумайте, я тут не занимаюсь пропагандой и не хочу говорить всякие высокопарные фразочки, но это правда.
<br> Да, что вы. Я не идеальна. На самом деле у меня веселых историй не больше, чем каких-то грустных или даже трагичных. Я просто стараюсь не зацикливать на них внимание, и тем более не выливать это все на других людей. Я могу поделиться своими переживаниями с самыми близкими людьми, и стараюсь делать это за бокальчиком красного полусладкого, чтоб все не казалось таким дерьмом. Как может казаться жизнь дерьмом, когда вы пьете красное полусладкое?
<br>Ну, я рада, что у вас сложилось такое впечатление обо мне, а вот когда я играла Труди, все говорили, как я на нее похожа. Ну да, супер, она избалованная донельзя и нервная как черт. Действительно, шикарный комплимент (смеется). Вот я вам говорю, даже в раю бывают проблемы, а вы мне все не верите. Ну, это потому что я все еще сижу и улыбаюсь вам, и еще и смеюсь постоянно — видите, это работает!
<br>Да, я верю, что каждому в этой жизни уготована своя судьба, но как по мне, каждый может избрать свой путь. Вот что бы со мной было, останься я аниматором? Не думаю, что случилось бы что-то плохое. Просто все было бы по-другому, и точно было бы хорошо. Да, и вам спасибо! Буду надеяться на скорую встречу. Не забывайте улыбаться!
<br>
</div>

<table cellpadding="0" style="position: relative; top: 15px; margin-left: 5px;"><tr><td width="25"></td>
<td><div class="box2"><b>ориентация:</b><br> гетеро</div></td>
<td><div class="box2">▲▲▲</div></td>
<td><div class="box2"><b>место рождения:</b><br> Лос-Анджелес, Калифорния</div></td>
<td width="25"></td></tr></table><br><br>

<div class="box2" style="width: 500px; margin: 0px;"><i>Ещё я только что обнаружила себя в списке «Hot 100» журнала «Maxim» на... 99 месте. Эмм...спасибо?</i></div></center>

0

11


After time adrift among open stars,
along tides of light and through shoals of dust,
I will return to where I began
•  •  •

Код:
[img]http://savepic.net/10013963.png[/img] [img]http://savepic.net/10012939.png[/img] [img]http://savepic.net/10011915.png[/img]
[spoiler="вариант"][img]http://savepic.net/10014987.png[/img][/spoiler]

0

12

— мэтью;
она проходит тихо, мягко переступая через разбросанные по полу бутылки [взгляд на каждую болью в сердце отзывается]
— мэттью! —
голос срывается на крик, когда видит его, без сознания лежащего: спутанные волосы, безжизненно покоящаяся на руках голова [еле дышит]. она кидается к нему, не обращая внимания на беспорядок, который он устроил, и сердце стучит быстро, теряя привычный ритм. все сужается до одной лишь мысли:
— мэттью! —
он поднимает голову, невидяще глядя сквозь нее.
— эмма?
и голос его, такой родной [как это произошло: еще одна загадка окончательно запутавшегося сердца], на миг заставляет ее почувствовать облегчение.
— уходи.
острая боль пронзает с головы до ног; колени подкашиваются и она падает рядом с ним, ухватившись за его плечо, но он немедленно сбрасывает ее руку.
— я хочу помочь.
он поднимает взгляд из-под тяжелых век, закусывает губу и глухо произносит:
— ты ничем не можешь помочь.

Код:
[align=right][i]I'll wait for you, babe,
You don't come through, babe,
You never do, babe,
That's just what you do.[/i][/align]

я вновь мчусь по автостраде своей жизни, слишком спешно огибая случайных прохожих, попадающихся мне на пути, не задерживаюсь на бензоколонках и не останавливаюсь в кафе, не кидаю мелочь в таксофон, чтоб позвонить друзьям [ведь им, будем честными, не хватает времени на меня — мы все стали слишком взрослыми и занятыми, чтоб собираться вечерам за бокалом вина и ненавязчивым фильмом_сериалом], да и полиция не тормозит меня, чтоб остановить за превышение скорости — главное сейчас просто мчать, вперед, без оглядки, туда, где тебя ждет та жизнь, которую ты сам построишь, и, будь уверен, сделаешь из нее конфетку.
все эти мысли, все эти чувства исчезают в мгновение ока, будто я и не размышляла об этом девяносто семь процентов свободного времени, а все потому, что телефон озарился [i]её[/i] сообщением. и тут же я резко торможу и мир сужается только до этого сообщения.
— [i]эмилия[/i].
не знаю, как остальные,  я всегда предпочитала называть эмилию полным именем. поначалу это было элементарное уважение, а затем я просто не смогла перейти на "милли", которым ее называли уже все, кому было не лень. вообще я предпочитала звать ее "моей малышкой кларк", что было немного комично, учитывая то, что она была старше, но все-таки ниже меня ростом. так и хотелось поднять ее и унести домой, где жить с ней всю оставшуюся жизнь. мы с ней сразу как-то сошлись, причем абсолютно во всем. многих бы это напугало_насторожило, но только не нас. нам нравилось проводить время вместе, но в какой-то момент мы поняли, что это не может продолжаться вечно — у нас начались бесконечные съемки на разных концах света и эта жизнь будто специально начала разлучать нас, раскидывая по разным континентам. честно говоря, я безумно радовалась успехом эмилии, ведь по сути их омрачало лишь одно — то, что мы были не рядом. может, нам стоило благодарить судьбу за раскидывание нас по разным городам, ведь мы не успевали надоесть другу другу, хоть и всегда думали, что этого не может произойти в принципе, но радовались втайне тому, что не приходилось этого проверять. будь моя воля, мы с эмилией бы купили квартиры рядом друг с другом, чтобы жить как в сериале "друзья", то и дело оставаясь друг у друга допоздна или с ночевкой, живя как обычные люди. мы с кларк безоговорочно верили друг другу, а я тщательно оберегала и не давала чувству, которое возникло у меня с первой нашей встречи — чувству благоговейного трепета, приправленного нежностью и восторгом, — угаснуть, что бы не происходило. мы с ней даже обменялись ключами от квартир, когда вдруг поняли, что жизнь может столкнуть нас когда угодно — и мы не должны терять друг друга. я, наверное, склонна драматизировать, но в какой-то момент ко мне пришло осознание того, что я не могу /и не хочу/ жить без эмилии, и пусть даже кратким смс-сообщением или лайком в соцсети, она должна присутствовать рядом, как кислород в воздухе, как нити в ткани, как сахар в черном американо, как... как сама жизнь. порой мне казалось, что мое отношение к ней превратилось в абсолютную зависимость, но я не могла себя за это осуждать. я думала, что каждый, кто повстречал эмилию, приобретал такое чувство, или же, во всяком случае, жизнь его не оставалась прежней. потому что эта женщина обладала уникальным даром зажечь в людях то, что они сами в себе не видели, она открывала в них все самое лучшее, и многие задавались вопросом, как она это делает, и лишь я осознавала то, чего другие не видели в упор, или же старательно закрывали на это глаза.
эмилия была идеальна.
ни одного заметного изъяна, ни в душе, ни во внешности, ни в характере. эта женщина была ангелом, сошедшим с небес, посланным нам для того, чтоб мы все здесь не сошли с ума. порой я думала, замечает ли в себе это эмилия,  но через некоторое время общения поняла, что эмилия слишком хороша даже для того, чтоб понимать, какое воздействие она оказывает на людей. она просто была собой — редкий в наше время дар, и были люди, которые списывали все на пиар-кампании и на всякую другую чушь; явно делали это потому, что действительно не понимали того, что невозможно притворяться хорошим человеком двадцать четыре часа в сутки, да еще и явно не могли признавать того, что эмилия на самом деле была прекрасной женщиной, прекрасным другом и отличным слушателем. все эти качества в ней так гармонировали, так ярко бросались в глаза, что неудивительно, что я едва нашла в себе силы раскрыть рот при нашей первой встрече, а ведь я привыкла контактировать с людьми с малых лет. как сейчас помню, как эмилия коснулась моей руки, одновременно будто и успокаивая, и подбадривая, и заставляя меня убедиться в том, что она живой человек, такой же, как и мы все. что, конечно, у нее плохо получилось, потому что я-то осознавала, что кларк нам послана с небес, и мы ее не заслужили. не этот пробитый и падающий в бездну мир, нет, она была слишком хороша для всех нас.
и теперь эта идеальная женщина вновь была рядом. я готова была бросить все дела, только бы рвануть к ней через весь город, чтоб быстрее обнять ее и ощутить себя почти в полнейшей безопасности. но работа не давала мне ни единого шанса, а потому я еле настрочила ей в ответ то, чтоб она приходила ко мне, лихорадочно вспоминая, убрано ли дома и готово ли все к приему гостей, но потом вспомнила о том, что как раз вчера у меня было какое-то странное настроение, что заставило меня убирать весь дом, а потом еще и сходить в магазин и закупиться продуктами. будто я вдруг осознала, что скоро грядет нечто такое, что окупит все мои старания, и вот вам пожалуйста — сама эмилия кларк наконец примчалась домой. 
попутно я осознавала, что скорее всего, мне придется задержаться, поэтому через некоторое время я отправила эмилии еще одно смс, после которого моя прекрасная леди прислала мне сообщение о том, что она будет ждать меня в моем доме. улыбнувшись, я вновь ощутила прилив восторга, уже представляя себе то, как я распахиваю входную дверь и вижу эмилию, рассматривающую мои книги, фото, может быть поедающую кусочек багета и уже разливающую нам вина, и на душе вдруг стало так тепло и хорошо, что захотелось побежать обнимать всех прохожих, но я заставила себя сдержаться, решив потратить весь восторг на кларк. почему мы перекидывались сообщениями? наверное потому, что я не хотела ей звонить. нет, не так я хотела услышать ее голос после долгой разлуки. я хотела видеть ее всю в жизни, обнимать ее за плечи, слушать ее заливистый смех и говорить обо всем до самого утра.

и вот наконец я открываю ключом дверь и швыряю сумочку прямо на пол, метнувшись в комнату, где вижу ее, рассматривающую мои фото /так и планировалось/ и тихо вдыхаю, возвращая сердцу привычный ритм.
— [b]привет,[/b] — эмилия возвращает фото на полку и поворачивается ко мне. она выглядит расстроенной или мне только так кажется? я уже почти забыла как она выглядит. я порываюсь сделать шаг чтоб обнять ее, но следующие ее слова заставляют меня остановиться на половине пути. 
— [b]эмилия[/b], — понимаю, что я, наверное, не могу найти слов сейчас, и это поражает меня больше, чем то, что эмилия спрашивает меня о колине. — [b]знаю ли я колина?[/b] — когда не знаешь, что ответить, можно переспросить, дав себе тем самым время на размышление. эмилия выглядит несколько огорченной, и я лихорадочно пытаюсь сообразить, в чем, собственно, дело. — [b]мы были вместе.[/b] — и это было лучшее время моей жизни, но эмилии, наверное, сейчас не стоит об этом говорить. — [b]наверное, надо бы убрать это фото, но я не могу. мы здесь такие... искренние[/b]. — я беру эмилию за дрогнувшую от моего прикосновения руку. — [b]эмилия, в чем дело[/b]? — я, кажется, никогда не видела ее такой. будто в ее душе обрушился карточный домик, а я, зависимая от ее настроения, сразу почувствовала себя виноватой. — [b]подожди, пожалуйста, минутку,[/b] — если человек расстроен, надо его накормить, напоить, а лучше сделать все это одновременно. я отправляюсь на кухню и привычным движением открываю бутылку вина рядом лежащим штопором и разливаю его по бокалам. 
эмилия стоит уже рядом со мной, протягивая руку за бокалом. я вижу в ее глазах искреннее непонимание, и не могу понять причину, но все происходящее немного выбивает меня из колеи. дождавшись, пока она сделает глоток, я неуверенно улыбаюсь и беру ее за руку, ведя за собой и усаживая на диванчик. — [b]теперь-то ты расскажешь, в чем дело?[/b]

0

13

nancy

Капли дождя стекают по крыше, печально разбиваясь о твердую землю, а где-то, по ту сторону окна, сидит маленькая девочка и отчаянно пытается не думать о том, что гром, кажется, раскалывает голову пополам своим звуком, а молния вот-вот ударит прямо в ее одиноко стоящий дом. Она хватает ручку в последней попытке занять тебя чем-то — и ее страх наконец отступает, облекаясь в слова, написанные еще неуверенным детским почерком. А все письма начинаются одинаково: «What's up, Sid?»
Мать громко хлопает дверью, заставляя Нэнси шарахнуться от громкого звука — всегда было так странно, почему она боится именно этого — страх перед молниями и громом отступил, сменившись более приземленным — страхом ссор и конфликтов. Нэн помнит, как продолжала улыбаться даже тогда, когда слезы стекали по щекам, а от страха невозможно было пошевелиться. Помнила, как боялась всего, но так же помнила и то, что в какой-то момент все перестало быть опасным, злым и стремящимся ее обидеть.
Потому что у нее появилась она.
Отец закрывается в своей комнате, полностью уходя в работу, а мать напевает что-то на кухне, пока Сид и Нэнси сидят на краешке стола, болтая ногами и весело разговаривая. Они уже не помнили тех дней, когда были не вместе. Они стараются стереть это из памяти — и им это удается. «What's up, Sid?»— очередное письмо, которое Нэнси не отправит, а аккуратно сложит в папочку, где хранит все письма ей, чтоб подарить на восемнадцатилетие — и четырнадцатилетие их дружбы. Сид взбалмошная, но нравится матери Нэн, и та даже взъерошивает ей густые темные волосы, ниспадающие почти до пояса. Нэн всегда хотела такие же — красивые, темные, вьющиеся, чтобы можно было запутаться — но Сид говорит, что Нэн — ангел, сошедший с небес, а у ангелов не бывает темных волос. Нэн верит Сид. Она вновь напишет очередное письмо и спросит себя «а правда ли, что я — ангел? Ведь это, скорее, она — веселая, жизнерадостная и непредсказуемая».
Нэнси выводит строчку за строчкой, в конце концов решаясь и протягивая учителю листок. Это было первым ее сочинением, которое шло прямо от сердца. «Как вы провели лето? — Волшебно. У меня есть Сид. У меня есть домик на дереве, у меня есть прекрасные родители, у меня есть круассаны по утрам. А еще я хочу стать писательницей. Сид сказала, что разрешит мне это только в том случае, если я буду писать тексты для нашей группы. У нас еще нет группы — но мы работаем над этим и знаем, что скоро все у нас получится. Мы окрасим эту серую жизнь в яркие цвета!». Листок рвется на части и летит в мусорную корзину, куда следом летит и зажигалка, чтоб обратить все в прах. Она не хотела разлучаться с Сид — она обещала остаться рядом, что бы ни произошло.
Она не знала, что у родителей не хватит денег на ее обучение и ее выкинут из университета практически без суда и следствия. Она не знала, что Сид перестанет ей отвечать.
Родители хотели ей помочь, но она обрубила все их попытки вмешаться в ее жизнь. Она сама должна была расплачиваться за все, что происходило. В конце концов, она не имела ни малейшего права бросать Сид одну.
Прошло столько лет, а Нэн продолжала верить в сказку и в то, что все будет хорошо, она верила не переставая, и даже когда все покатилось в тартарары, она лишь укрыла эту веру глубоко в сердце, твердо решив начать исправлять свою жизнь. И пусть она работала на нескольких работах, приползая в свою комнатку в мотеле, где ей разрешили проживать, и пусть она падала от усталости каждый чертов день, но изо дня в день она не переставала писать, все так же складывая те самые неотправленные письма. И где-то в глубине шкафа одиноко покоилась гитара, терпеливо ожидавшая своего часа.
Строчка за строчкой, письмо за письмом, а после — тишина, не нарушавшаяся веселым щебетанием Сид, пропавшей из ее жизни тогда, когда она переехала поступать в университет, — каждое мгновение, проведенное без нее, и вдруг она поняла, что у ее романа давно уже есть название.
«What's up, Sid?»

sid

«Нил, мать твою!»
Разносится по тесной, захламленной однокомнатной квартирке над какой-то забегаловкой с индийской кухней. Здесь все насквозь пропахло специями и сигаретным дымом, поволока которого никогда до конца не рассеивается — Нил курит, как паровоз, а Сидни подхватывает, про себя костеря собственную неожиданную податливость. И когда Нил заваливается в очередной раз домой пьяный в хлам и, возможно, догнавшийся чем еще похлеще, Сидни только восклицает это самое «твою мать», а потом послушно и безропотно тащит его к кровати, как привыкла. Там она стаскивает с него одежду, игнорируя бессвязное ворчание, и укладывает отсыпаться, про себя мрачно радуясь, что он добрался до кондиции мгновенной отключки. В противном случае ее мог бы ждать скандал, феерическим финалом которого мог бы стать темнеющий где-то на ребрах или шее синяк, расползающийся по коже, будто чернильные пятна по чистому листу бумаги, над которым она часто подолгу сидит. Вот только слова застревают где-то. Это Нэн всегда была в них хороша. Только она.
Потом Сид тащится на маленькую кухоньку, в которую едва втиснут небольшой столик на двоих, и закуривает очередную сигарету, устало опускаясь на стул. Из кармана рубашки выуживает тошнотворно-оранжевый пузырек с таблетками. Еще один. Еще. Прежде, чем потянуться к пузырьку с Флуоксетином, Сидни прислушивается, не проснулся ли Нил, но когда все оказывается спокойно, закидывает в рот сразу две таблетки, глотая по привычке даже без воды, и закрывает глаза. Каждый раз в такой момент ей начинает казаться, что она далеко от Сиэтла — сотни, тысячи миль, которые лежат между шумным большим городом и захолустьем, из которого она выбралась, не желая прозябать там без Нэн. Без Нэн, которая, как ей казалось, бросила ее. Как ей до сих пор кажется. Но когда таблетки начинают действовать, становится плевать. Сидни вымученно, но почти безмятежно улыбается какой-то отстраненной мысли, а затем снова прячет пузырьки, отмечая про себя, что надо попросить Нила добыть еще. Желательно не затягивать. Вот только сделать это надо потом — он ее прибьет, если она попробует разбудить его. Лучше не трогать его до следующего вечера, рассвет он все равно не заметит.
А когда, наконец, начинает светлеть, Сидни закидывает в рюкзак какие-то мелочи, цепляет с тумбочки в прихожей ключи и старается максимально тихо закрыть за собой дверь. Каждый раз она выезжает на работу за полтора часа до открытия захудалого тату-салона, потому что ей нужно сделать огромный крюк, проехавшись по окраинам Сиэтла. Ей необходимо это сделать. По дороге вниз, мимо индийской забегаловки, она поздоровается с тройкой соседей — такие же измученные жизнью ребята, вяло салютующие ей без лишних слов. Сидни знает многих. Саму Сидни знают и того больше. Иногда ей удается сделать вид, что ей на это не плевать, прямо как сегодня; под Флуоксетином настроение поднимается. Она даже напевает что-то, вставляя ключ в зажигание и закидывая рюкзак на дальнее сидение, и замолкает только тогда, когда доезжает до маленькой заправки, в окошке которой виднеется чуть сгорбленная фигура светловолосой девушки. Нэнси рассчитывает какого-то клиента, пытаясь мило ему улыбаться, но даже отсюда Сид видит, как во всем сквозит усталость. Прайс обещает себе — не больше пяти минут — и сдерживает обещание, спустя это время снова заводя машину и на этот раз доезжая уже до салона. Она могла бы задержаться на дольше, все равно Нэн ее не заметит — никогда не замечала — но зачем? Все равно она увидит ее завтра. И послезавтра. И после послезавтра. Только она.
И так будет каждый день. Сутки повторяют сами себя, как заевшая пластинка, и Сид все реже задает себе вопрос — и это ее жизнь? Жизнь когда-то яркой, вспыльчивой девчонки из маленького городка, чьи амбиции разносили вдребезги все похлеще того, как стащенный у знакомого дружка травмат разносил вдребезги бутылки на самодельном полигоне. Жизнь сумасшедшей девчонки, что позволяла себе мечтать о своей группе и о том, что они с Нэнси однажды свалят из их богом забытого городка и прогремят на весь мир. Жизнь своенравной девчонки, которая клялась и божилась никогда не быть как ее мать, снова и снова менявшая мужчин и каждый раз игравшая с ними в покладистую подстилку, лишь бы они не бросали ее — но именно так, разумеется, все и кончалось каждый раз. Жизнь Сидни Прайс, которая хотела от жизни всего и даже больше, и которая была готова отдать это все своему ангелу Нэн. Ключевой момент — прошедшее время. Теперь от жизни ей не нужно ни черта, жизнь может подавиться — Сид будет мириться с Нилом и его мерзкими дружками, с пропитанной специями и табачным дымом коморкой, с работой, где никто не узнает, если завтра она запланирует покончить с собой. Будет глотать — все и во всех смыслах — и все реже задумываться о том, в каком она дерьме и как там оказалась. И это, в самом деле, ее жизнь?

0

14

лилиан

http://savepic.net/10000049.gif
radiohead – nice dream

LILIAN JAMES TYLER // ЛИЛИАН ТАЙЛЕР, 22
помощник гробовщика в похоронном бюро«erb & good family funeral home ltd» (cole sprouse)

И вновь Лилиан проснется от громкого стука входной двери — он уже и забыл, каково это — просыпаться, как все нормальные люди (по будильнику/от объятий матери/от взъерошивания волос отцом), он уже не дергается и сердце не норовит выскочить из груди, как ранее: просто пропустит удар (от этого не избавиться уже никогда), и он встанет с кровати, хмуро плетясь к двери. Родители не пожелают доброго утра — давно исчезли из его жизни, оставив его на попечение тетушки, которая вовсе этого не желала. Ни слова ласки, ни жеста одобрения — за дверью, захлопнувшейся годами ранее, захлопывается и его собственное сердце.

Еще один новый день, где, как всегда, наверное, не будет ничего нового. Все как всегда — его все сторонятся, кроме тех, кто так же одинок, как и он. (не так, конечно, как он — ему не одиноко в собственном обществе, наедине со своими мыслями/чувствами, которые каждый день прибавляют/убавляют в количестве; а они — они считают себя изгоями, понапрасну пытающимися отвоевать хоть каплю заслуженного внимания у тех, кто купается в лучах славы). В том дне появилась она — ярко-красная, как одинокая роза на планете Маленького принца. Лилиан улыбается незаметно, сам пугаясь чувств, нахлынувших вдруг из ниоткуда — прежде за ним не водилось такого. Но с тех пор его взор всегда следит за ней — цепляется за каждой новой/неизведанной еще клеточкой тела — жаль, что смотреть придется издалека и молчать все больше (опаска сказать что-то невпопад всегда побеждает желание). Наверное, если заговорила бы с ним первая, пришлось бы отгораживаться стальными дверьми и все больше скатываться в пучину отчаянного одиночества. Но она не говорит — она только бросает насмешливые фразы, которые тут же подхватываются одноклассниками. Лилиан даже не закатывает глаза, позволив себе только вскинуть бровь незаметно/скрытно — ему всегда было плевать на насмешки/оскорбления — да и в общем говоря, на все. Потом он скованно улыбнется, смотря на алые губы Ады и взгляд проскользнет по ней с головы до ног — а он закусит губы на очередные ее оскорбления, незаметно сжимая руку в кулак — на самом-то деле и его терпению может прийти конец. Вот только он наступает не тогда, когда она смешивает его с грязью, а когда взгляд внезапно встречает что-то новое для себя — темные, красные/синие пятна, выступающие ярко на коже (может, и не ярко — но для него горящие алым, как еще нетлеющие угли в костре).

Момент, когда он промчится за ней по всей школе, поняв, что простое швыряние записок ни к чему не приведет, внезапно оборачивается для него тем, чего хотел так долго — колючая роза убирает шипы и тихо рассказывает все, что так долго держала в себе. Лилиан неожиданно для самого себя подастся назад и вспомнит все — и отца, поднявшего руку на мать, и мать, соравшую вещи и хлопнувшую дверью — ту, что не подошла даже попрощаться с родным сыном. Отец и не посмотрит в его сторону, бросив сестре матери, оказавшейся не в то время не в том месте, одно лишь слово «bastard» и еще долгие годы Лилиан не будет осознавать истинного значения этого слова, таящий в себе лишь обиду на то, что его бросили одного на тетушку, не ждавшую такого подарка. Из глаза Лилиана стекает одинокая слеза и тут же исчезает, стоит раздраженно взлететь руке, утирая ее, постыдно прикрываясь. Но Ада не засмеется — впервые протянет руку и коснется его, разом заставив его забыть о тех обидах и вспомнить то, что почувствовал, стоило ей войти в класс в первый раз.

Лилиан оберегает Аду — по-своему, может, несколько нелепо, но уверенно — стоит лишь взглянуть исподлобья и от Ады отлетит стайка девчонок, вздумавшая ее беспокоить по пустякам. Ада улыбнется той самой, их улыбкой и коснется указательным пальцем кончика носа — так бы смахнуть все со стола и рвануть к ней, обнять при всех и поцеловать — но джентльменство, невесть откуда взявшееся, вперемешку со страхом (не за себя: за нее) вновь побеждает в неравной борьбе с животными инстинктами. Однако и его терпение вознаграждено — она приходит к нему домой (тети все равно там не бывает — считает, что Лилиан уже достаточно взрослый, чтоб справляться самостоятельно), наконец позволяет себя коснуться — он нервничает, теребя пальцами сигарету — чертова привычка, вдруг укоренившаяся (не стоило тетушке оставлять непочатые пачки на видном месте, а впрочем, вряд ли Лилиан мог этого избежать), но утопает в ней (без остатка).

Он провожает ее до дома, ласково произнося очередную нелепицу (хоть стоило бы рвать и метать — отложенные в течение многих лет деньги исчезают вместе с тетушкой: старается не думать об этом, преисполненный желания поздравить Аду с днем рождения, вновь заталкивает обиду, непонимани и злость в дальние уголки души), — не такой уж ты и красноречивый, Лилиан Тайлер? Хорошо, что можно взять в руки зажигалку и сигарету и выглядеть так загадочно, как, наверное, ей хочется. Он разворачивается, чтобы отправиться домой, но решает скурить еще сигарету — и тут услышит тот самый крик, перевернувший их жизни. Никто не коснется Ады, пока он жив — со звериным рыком врывается, роняя сигарету на пол — игра не на жизнь, а на смерть. Секунда — блеск в глазах Ады, нож у горла ее отца, — и Лилиан мог бы упасть на колени, сжав руками виски, но он поднимает с пола сигарету и наконец зажигает ее, прежде чем набрать полицию. Они приезжают почти сразу, — Ада касается его губ, но он не шевелится, прикрывая глаза. И когда они увозят ее, докуривает несчастную сигарету и отправляется домой.

Он приезжает в Уотерлу, слепо тыкаясь по разным местам в поисках более-менее оплачиваемой работы, но нигде не встречает отклика — почему двери закрыты, он не поймет, пока не дойдет до похоронного бюро. Зачем же вы живете, мистер Тайлер? — спросит его гробовщик, деловито раскладывающий невесть для чего нужные инструменты. — Чтобы закончить жизнь здесь, — произносит Лилиан, и взгляд его направлен в сторону кладбища, где похоронено так много людей. — Вы приняты, — отвечает гробовщик, вручая Лилиану книги и отчеты. Так быстро и так непонятно для Лилиана, он оказывается на кладбище — чуть раньше заведенного срока, Лилиан. Надейся лишь на то, что не останешься здесь навечно — с другой стороны, здесь ты и будешь похоронен, правда?
Не отходя от кассы.

Пример игры.

сердце глухо отбивает удары в ритм шага, с которого она не смеет сбиться — знает, что стоит раз оступиться, — все, конец. до него не добраться, если позволить сомнениям поглотить душу с головою — нет, только ясность ума и твердая уверенность в том, что делает, заставит оказаться на его пороге и позвонить в дверь. и даже перед этим она тихо сползет по стене, сдерживая рыдания, норовящиеся вырваться из груди, и постарается прислушаться к сердцу — но что его слушать, когда оно бьется в унисон с его, пусть даже засыпают они на разных концах мира.
она тяжело поднимается, проводя рукой по глазам, стряхивая с себя все успевшие подобраться сомнения [будто ждавшие мгновений ее слабости] и нажимает на звонок, слыша приглушенные трели по ту сторону двери. за ручку дергает —дверь с готовностью поддается, впуская ее в пропитанную запахом алкоголя и дыма квартиру.
на экране телефона загорается 3 a. m. [и голос с телевизора, предупреждающий, что ничего хорошего не происходит после трех часов ночи] и беззвучный режим не будит эмму, спящую беспокойно, но не просыпающуюся.
'мэттью' — горит экран, и где-то там, он, наверное, ходит по комнате взад-вперед, пытаясь дозвониться, но слышит лишь длинные гудки, и, чертыхаясь, сбрасывает звонок, услышав бесстрастный голос автоответчика. а она поворачивается на другой бок и рука безжизненно свисает с края кровати, будто тянется к нему через километры.
— мэттью? — тихо, неуверенно, неосознанно приглушая голос [хотела бы, чтоб услышал? — безусловно]. в ответ — тишина, мертвенная, нарушаемая лишь звуками ее шагов. взгляду открывается уже давно знакомая картина: разбросанные по всему полу бутылки — допитые и полупустые, окурки, лежащие на краю пепельницы — в этом, конечно, мэттью никогда не давал осечек: безопасность прежде всего. и пусть весь мир рушится на их глазах, пусть все, что построено, разлетается мелкими осколками — сигарета лежит в пепельнице, а значит, они в безопасности [мнимой; разрушение неизбежно].
она поднимает одну бутылку за другой, составляя их в ряд на кофейный столик, создавая видимость порядка. медлит осознанно, зная, что увидит его и вновь забудет обо всем, обо всех чертовых правилах и никому не нужном этикете. да и слишком поздно: она уже разрушила его жизнь, хоть и сама того не желала [еще одна ложь: с первой секунды, стоило лишь его увидеть, пропала. надеялась на что-то? всегда]. поправляет плед, сбившийся на край дивана, и на секунду вдыхает полной грудью, обнаружив, что цели достигнуть удалось — все выглядело уже не таким запущенным, как тогда, когда она открыла дверь.
— мэттью? — чуть громче, толкая дверь в спальню, где с ужасом боится обнаружить кого-то с ним [ревность_собственничество без малейшего на то права закралось в душу], но видит лишь его, склонившего голову на руки, сидящего на полу. такого беспомощного, такого родного. она хочет броситься к нему, прикоснуться, не отпуская, помочь всем, чем только сможет, но подходит медленно,опускаясь рядом с ним. касаясь запутанных волос, убирая их с лица, добивается того, что он мучительно открывает глаза и невидяще смотрит сквозь нее.
и нет больше никаких слов. эмма поправляет воротник ему [рубашка, не футболка — аристократа из гуда не вытащить даже в самые суровые времена], и пытается помочь приподняться, но терпит поражение — слишком маленькая, хрупкая, физической силы совсем мало — но не отчаивается, поднимаясь с пола и отряхивая колени.
— я принесу воды, — все еще не дожидаясь никакой его реакции, глухо говорит она, выходя из комнаты. струя холодной воды наполняет единственный чистый бокал, и эмма вновь оглядывает комнату, стараясь оценить масштабы происходящего. бутылок много — но больше половины не допиты, что заставляет крошечный огонек надежды разгореться чуть больше. до чего они докатились? кто знал, что все закончится [а может быть, это было лишь начало?] именно так? эмма должна была ненавидеть себя за то, что разрушила ему жизнь, но не могла — чудовищный эгоизм вдруг поднялся в душе и дьяволом возле самого уха шептал, что она заслужила счастья.
заслужила ли? того, что построено на осколках чужой боли — заслуга ли это или печальная участь? печально было ли это или же то, что счастья не предвиделось? из раза в раз они делали друг другу все больнее — не разговорами, а нескончаемыми недомолвками, конечно. тот звонок в три часа ночи — эмма примчалась как только проснулась, отменив все дела, и обнаружила мэттью вновь таким — расколотым на части, словно та бутылка виски в углу, явно пролетевшая через всю комнату. могла ли эмма попасть под горячую руку? могла, но надеялась, что ее присутствие успокоит его мечущуюся душу. надежда не умирала — они сами убивали ее, медленно, но верно.
она отправилась было в комнату, но, подняв глаза, вдруг обнаружила его перед собой и инстинктивно подалась назад.
— мэттью, — в горле пересохло и она автоматически глотнула из бокала, опомнившись, протянув его мэттью. — выпей, пожалуйста, — и столько тоски в голосе и отчаяния, что надеялась на то, что он не швырнет его в стену, посоветовав ей убираться. с другой стороны — чего еще было ждать от того, чью жизнь она разрушила.
без возможности восстановления

0

15

becly thathcer

https://i.imgur.com/9hxlKl2.gif
sarah gadon

Имя и фамилия персонажа:
Rebecca "Becky" Thatcher // Ребекка "Бекки" Тэтчер
Возраст:
28 // 03.03.1987
Ориентация:
гетеро

Раса и сторона:
банши // нейтрал
Деятельность персонажа:
учитель английского языка в школе
Район проживания МХ:
старый город

  ОПИСАНИЕ ПЕРСОНАЖА

• act. [I wanna see your face]
• act. [I wanna see your face]


Пожалуй, все что было до переезда в Мистери Хиллс, Ребекка хотела бы забыть. До момента, когда в ее жизни появился человек, который изменил ее, в ее жизни не происходило ровным счетом ничего такого, что отличало бы ее от всех остальных людей, кто родился в простом городке Трамбле.
Родители Ребекки были учителями, и с детства прививали малышке Тэтчер любовь к дисциплине, порядку и контролю эмоций. Не сказать было, что у них удавалось это в полной мере, но все-таки воспитание в атмосфере строгости и тяге к знаниям сделало из Ребекки ту, кем она сейчас и являлась. Наверное, она бы не хотела вспоминать детство потому, что с родителями у нее не было душевных разговоров, да и вообще они мало чем отличались от учителей в ее школе, хоть ей так и не представилось шанса побывать на их уроках. Родители четко отделяли работу и личную жизнь, и даже не обедали вместе на переменах, чем всегда несказанно удивляли Бекки, хоть она и должна была привыкнуть к этому с самого детства.
В школе дети почти не общались с Ребеккой, считая, что она слишком высокомерная, ну и... слишком много знает для обычного ученика. До этих светлых голов все не могло дойти то, что девочка элементарно старалась быть прилежной ученицей, дабы не разочаровывать родителей и учителей, которые могли им передать все успехи и провалы девочки.
Но в старших классах ситуация изменилась. В школу пришел новый парень — Том, и внимание всех устремилось на него. Он же совершенно неожиданно для всех сел за парту с Бекки, с которой уже несколько лет никто не хотел сидеть рядом, и, улыбнувшись ей во весь рот, подмигнул и сообщил, что отныне они с ним друзья. Долгое время Бекки не велась на ухаживания Тома, предпочитая держать жесткую дистанцию, но в конце концов перестала врать самой себе и, наплевав на все правила, которые так долго соблюдала, наконец поддалась . Том не замедлил сообщить всем, что Бекки стала его невестой — вот уж чего она точно не ожидала, но, разумеется, не была против, ведь она уже давно любила Тома всем сердцем и не пережила бы, если бы тот вдруг исчез из ее жизни. Но Том не только не собирался исчезать, а еще и начал активно общаться с родителями Бекки и постепенно настраивать их на то, что когда они закончат школу, то поженятся и переедут в его родной город — Мистери Хиллс. Он был сравнительно недалеко от Трамбле, но Бекки понимала, что родители вряд ли будут ее навещать, впрочем, как и она их. Она не могла сказать, что испытывает к ним какие-то теплые чувства, помимо уважения, которое обычно испытывают к учителям или просто наставникам, поэтому не чувствовала тяжести на душе, когда понимала, что ей придется покинуть их и уехать жить в Мистери Хиллс с Томом.
Однако до этого они с Томом поступили в колледж Квебека, и их переезд в Мистери Хиллс затянулся еще на несколько лет, за которые опять не происходило ровным счетом ничего выдающегося. Том и Бекки любили друг друга, но все еще не были женаты. Том сделал предложение Бекки, и их помолвка затянулась вместе с переездом в Мистери Хиллс — но по крайней мере, они были вместе несмотря ни на что.
Закончив колледж и университет, Том и Бекки наконец решили переехать в Мистери Хиллс, где у Тома был унаследованный от кого-то из родственников дом. Маленький домик на окраине города, ничего примечательного — но Бекки была счастлива как никогда. Она устроилась работать в местную школу, пока Том искал работу, которая бы удовлетворяла его как специалиста. Бекки всегда удивлял Том — вот он заканчивает университет одним из лучших, и мчится в Мистери Хиллс — отдаленный от Квебека и Монреаля город, где, как казалось Бекки, не могло быть никаких перспектив. Сама она готова была идти за Томом хоть на край света, так что претензий к Тому она не имела.
Шло время, и Том стал чаще пропадать, не приходя домой сначала на ночь, потом на сутки, а потом и вообще на недели. Бекки не бегала по всему Мистери Хиллс с воплями, хоть ей и хотелось кричать от обиды, горя и чувства одиночества. Но Том возвращался, и все вновь шло своим чередом. Он стал дерганнее, и Ребекка, силясь понять, что происходит, все не могла докопаться до сути. Поговаривали, что он связался с плохой компанией, или, чего хуже, с той компанией, которая связалась со всеми сверхъестественными существами города. Саму Бекки они не беспокоили так, как могли бы. Она привыкла к ним так же быстро, как и к Мистери Хиллс.
Наконец, в один прекрасный день, когда ничего не предвещало беды, Том вернулся домой под утро и, встав на одно колено перед Бекки, торжественно провозгласил, что они наконец должны пожениться.
И в горе и в радости.
Бекки была вне себя от счастья — еще бы, мужчина ее жизни, с которым она провела так много времени, наконец был с ней — и она была счастлива. Том предложил пойти на прогулку вечером, как в старые добрые времена и отправился спать. Вечером они вышли на прогулку, и Том предложил Бекки пойти в лес. Это предложение насторожило бы кого угодно, но только не Бекки — не ту, что безоговорочно доверяла Тому во всем.
Пожалуй, это и было ошибкой.
То, на что Бекки всегда закрывала глаза — долгие пропажи Тома, его отчаянное нежелание выходить из дома в солнечные дни, а так же все сверхъестественное, что было в Мистери Хиллс, наконец сыграло свою роль.
Она плохо помнит, что было тогда, когда они наконец дошли до самого темного места в лесу, где уже не было видно ни солнца, ни луны, ни звезд. Она помнит лишь, как раздался выстрел и как Том упал перед ней на колени, прошептав последнее "прости".
Она помнит, как кричала, так громко, что все птицы и животные разбежались на сотни миль от нее. Она помнит и то, как почувствовала в своей душе что-то, чего не чувствовала раньше. Она не помнит, как оказалась дома. Она не помнит, как вдруг произошло так, что идя по улице, она начинала чувствовать, что кто-то готовится отойти в мир иной. Не помнит, как начала слышать голоса. Помнит лишь лицо Тома, содрогающееся в предсмертных конвульсиях и руку, выпустившую пулю.
Она старается забыть — но каждый раз он приходит к ней во снах, напоминая о том, что именно благодаря ему она стала той, кто есть.
Но она отдала бы все за то, чтоб вернуть его в обмен на все свои способности.

  ИНФОРМАЦИЯ ОБ ИГРОКЕ

Связь с Вами:
434028484
Как Вы узнали о нас:
Джон привел :з
Пробный пост:

пп

...Мы ведь совсем скоро увидимся, мой дорогой Лео, - этими словами Росалинда закончила писать письмо своему возлюбленному жениху, и, подув на пергамент, аккуратно сложила его вчетверо. Хозяин лавки, Константин, сегодня отправлялся в соседний с Помпеями город Неаполь, где сейчас находился Леонтиус, отправившийся туда пару недель назад с товаром. Росалинда уже скучала по жениху, но он уехал в Неаполь исключительно ради нее, чтоб собрать больше денег, и устроить свадьбу, которой его розочка была достойна. Росалинда не могла понять своих мыслей и чувств по поводу свадьбы: с одной стороны, она была невероятно счастлива с Лео, он был заботливым и нежным с ней, и даже нравился ее сестре Агриппине, которой с недавнего времени было очень сложно понравиться. Да, она могла закатывать глаза при встрече с ним, и разговаривать чуть ли не сквозь зубы, но Росалинда хорошо знала сестру и понимала, что та просто не хочет отпускать ее от себя. С другой стороны, Рози сама не хотела расставаться с сестрой, ведь после смерти родителей она долгое время была для нее всем сразу - и матерью, и отцом, и сестрой, и лучшим другом, она укрывала Росалинду, не ложилась спать, пока не убеждалась, что она крепко спит, и Роси была готова поклясться, что именно тогда сильная духом на виду Пина давала волю слезам. Да, пару раз в ночи она просыпалась от ее всхлипов, но позволила себе вскочить и подбежать к ней только один раз. Тогда они с сестрой проплакали всю ночь, обнявшись, ни слова не говоря, утирая друг другу слезы, но наутро Пина вновь стала непроницаемой и жесткой. С тех пор Роси не слышала ее плача по ночам, и корила себя за то, что подловила сестру на этой слабости. В конце концов, нельзя было позволять Пине держать все в себе, тем более после начала ее работы с гладиаторами. Росалинде то и дело казалось, что чувства старшей сестры вырвутся наружу в самый неподходящий момент, и та, чего гляди, кого-то покалечит, если не убьет. Но нельзя было не отметить, что Пине нравилось работать в колизее, плюс Роси со свойственной ей манере искать во всем романтический подтекст, надеялась, что Пи найдет себе там какого-нибудь гладиатора, а лучше организатора, и она с ним заживет долго и счастливо, и они с ними и с Леонтиусом будут навещать друг друга семьями, наблюдать, как бегаю внуки Кассиуса по их двору, конечно, может и не самому богатому, но счастливому. И солнце будет все так же светить, и снова на заднем дворе вырастут маргаритки, и снова Пина облачится в голубое платье, и снова будет петь с Роси песни хором, хлопая в ладоши, пока их мужья будут обнимать их за талию, и восхищаться своими счастливыми женами. Роси порой так ярко представляла себе это безоблачное будущее, что даже не могла сразу вернуться в реальность, где была резковатая Пина, дающая всем от ворот поворот, где была травяная, пока еще не своя, лавка, и где Лео исчез в Неаполе на неопределенное время. Но Роси нравилась их реальность. Она знала, что мечты имеют свойство сбываться, и они с Пиной-то уж точно заслужили вечного счастья.
- Передай, пожалуйста, Лео, - попросила Роси, отдавая письмо помощнице Константина, Коре. Та улыбнулась, и задорно подмигнула, легко взлетая на повозку, и махнув Росалинде рукой. Кора была прямо-таки сгустком оптимизма и счастья, и она очень любила Росалинду, частенько оставаясь с ней допоздна, помогая с травами и бумагами, и плюс к этому всему она была Леонтиусу как сестра, и искренне радовалась за них двоих, а потом именно ей Росалинда могла доверить доставку письма любимому, потому что знала, что та способна заставить Лео выдавить из себя пару строк в ответ, даже если у него совершенно нет на это времени. Роси послала ей воздушный поцелуй, и, заметив выходящего из дверей Константина, немедленно вернулась в лавку. Из окна она наблюдала за ее исчезновением за поворотом, и снова приступила к работе. Пора было сортировать всю поставку трав, которая ждала этого уже пару дней, и все это явно надо было закончить к возвращению Константина, пока он не выгнал ее из лавки. Конечно, вряд ли бы он это сделал, зная, как Роси любят посетители, да и сам он неплохо к ней относился, но все-таки нельзя было этим пользоваться, и девушка, подумав о том, что скоро она увидит или письмо от Лео, или его самого, спокойно принялась за работу.
Роси трудилась уже больше получаса, как вдруг резкий толчок выбил у нее землю из-под ног, и она, не удержавшись, схватилась за корзинку с травами, опрокинув ее на себя. У Росалинды вырвался горький вздох: вся работа насмарку, и вот-вот пришлось бы начинать все заново, и она, покачав головой, поднялась, поставив коризину обратно на стол. После горькой мысли о том, что все пришлось начинать заново, Росалинда подумала о том, что из-за жары у нее был обморок, и продолжила работать. Однако, стоило ей протянуть руки к травам, земля вновь покачнулась. Роси широко раскрыла глаза, не понимая, что с ней происходит, и медленно, держась за все, что было можно, вышла на улицу. По дороге летела пыль, что было совершенно неудивительно, учитывая то, сколько повозок сегодня проехало мимо лавки, но вот поведение людей немного насторожило Росалинду. Все они выглядели очень встревоженными, и будто бы невзначай замедляли шаг, идя почти вплотную к домам и лавкам, будто земля не давала им ступить спокойно. Роси зачерпнула кружкой воды и глотнула, но легче не стало. Оставалось списать все на гнев богов, которые почему-то именно сегодня решили сотрясти землю. - Пина? - среди облака поднявшейся пыли Роси вдруг увидела сестру, и вздох облегчения вырвался у нее из груди. - Я в порядке, - предупреждая вопрос сестры, прерывает она, - все хорошо, я немного ударилась при падении, - увидев лицо сестры, Роси спешно поправилась. - Все хорошо, я же говорю, - она хватает Пину за руку, вновь, как тогда, как в детстве, и ей кажется, будто в глазах той промелькнуло нечто давно забытое... Страх?
- Я видела, но что это, Пина? - в голосе Роси звучит неприкрытый ужас, и она крепче сжимает руку сестры. - Что происходит? - ей становится все страшнее, но нельзя давать волю чувствам. Пина начнет переживать и от этого начнет крушить все, что под руку попадает, и Роси пытается успокоиться. - Это идет с горы? Как в горе может быть дым? - удивленно спрашивает Роси, а рука начинает дрожать. - Что нам делать, Пина? - умоляюще поворачивается она к сестре. Пина всегда знает, что делать. Пина ее, несомненно защитит. Вот только от чего?

0

16

http://s9.uploads.ru/t/F4Hxb.gif http://s6.uploads.ru/t/PMGLD.gif http://s6.uploads.ru/t/VRFmU.gif

дата рождения
01.09.1994

ingrid blomquist
ингрид блумквист
[alycia debnam-carey]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности: помогает отцу в казино blue wolf.
родственные связи: laurence blomquist — отец, adelaide blomquist [умерла 01.09.1994] — мать, alve blomquist — старший брат, gustaf blomquis — старший [сводный] брат.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *
она распахивает дверь, властно толкая ее кончиками длинных пальцев, входя в blue wolf casino. они замолкают, подняв головы, потому как боятся признаться и ей и себе в том, что боятся ее до дрожи. лоренс — строгий мужчина, но справедливый, а ингрид — ее совсем не понять. она может мило улыбнуться вам в лицо, а позже нашептать папочке, что вы отмываете их заслуженно приобретенные денежки, да и вообще, игорный бизнес — жестокий бизнес. вас, конечно, не застрелят в темном переулке, но жизнь вам испортить сумеют. хоть фарго и мирный город, у всех есть свои недостатки. его недостаток — ингрид блумквист.
она поправит волосы, пройдя в офис и садясь на офисный стул так, будто это по меньшей мере железный трон. с какого-то момента лоренс перестал бывать в казино — его часто забирают командировки и прочие делиа. но лоренс тащит сюда альве, которого заставляет просматривать все отчеты [ингрид делает это все по собственной воле — ну, впрочем, у нее свои планы на 'cинего волка'] и которого и след простывает, стоит только отцу уехать из фарго.
она, скорее всего, ни во что вас не ставит — окидывает презрительным взглядом с ног до головы и поджимает губы. вряд ли заговорит, если не сочтет нужным, и вряд ли будет поддерживать разговор. наверное, слово 'дружба' не значится в ее лексиконе — хотя, откуда бы ему взяться после стольких лет пропадания в казино? после школы бежит туда, забираясь к отцу на колени и увлеченно наблюдая за игрой. тогда ее смех был слышен на все казино, тогда она была доброй и милой девочкой. но людей портят деньги — и она, увы, не стала исключением. добавляете в уравнение двух старших братьев, души в ней не чаявших — и получаете избалованную стерву, привыкшую получать все, что захочет.
кстати, о братьях. если в ней и есть что-то человечное, так это любовь к старшим братьям, которые, пожав плечами, согласятся с тем, что ингрид 'несколько неуравновешенная', но все же мягко улыбнутся, с теплотой вспоминая сестру.
— ты подожгла дом моей бывшей девушки, ингрид. — альве строго смотрит на сестру, складывая руки на груди. однако ту непросто выбить из колеи.
— не понимаю, о чем ты говоришь, альве. — ингрид даже не поднимает на него глаза, потому что знает — он посмотрит на нее, устало вздохнет и выйдет из комнаты, качая головой. он ни разу в жизни не повышает на нее голос. потому что мама сказала ему заботиться о ней. она сказала еще кое-что, но он надеется унести эту тайну с собой в могилу.
— в следующий раз позови меня с собой. — раздается голос густафа из-за двери, и средний блумквист вваливается в комнату сестры. на ее губах появится искренняя улыбка — не та, что не покидает ее, когда она находится на людях, а другая — полная нежности и любви. она покрутит пальцем у виска, а густаф заговорщическим тоном сообщит, что нашел им занятие на вечер. влипать в неприятности? пожалуйста. старший блумквист может вытащить их из всякого дерьма только щелкнув пальцами.
она медленно, но верно прокладывает себе путь в бизнес отца, который, однако, не собирается передавать молодой дочери бразды правления. однако позже альве скажет, что в жизни не встанет у нее на пути. альве не нужен этот бизнес. ему бы, наверное, умчать куда-то от всего этого, но он их не оставит.
он не бросит и густафа, когда раскроется тайна, которая была с ним с самого детства. и когда дверь за густафом захлопнется, альве скроется в комнате, не показывая своих чувств и эмоций, а ингрид медленно сползет по стене, плача, наверное, впервые в жизни. есть те, кого ингрид любит, и есть те, кого не переносит. она считает себя самим совершенством — вот только не все разделяют это мнение. и альве, собрав все силы, улыбнется и скажет, что густаф вернется. отец впервые за много лет повысит голос, сказав, что ноги этого ублюдка не будет в доме блумквистов. а ингрид будет без конца трезвонить густафу, но тот не возьмет трубку. но она будет биться за него до самого конца.
и она вновь распахнет дверь казино, где все тут же прекратят перешептываться, потому что знают. лоренс — мужчина строгий, но справедливый. а ингрид? она улыбнется своей натянутой улыбкой, чиркнув спичкой о коробок и бросит ее за спину, сжигая все то, что не вписывается в ее вселенную.

* * * * *
связь с вами:
скоро перекличка

0

17

https://i.imgur.com/GC7nQ9J.gif https://i.imgur.com/FK8hLU4.gif

дата рождения
23.02.1987

lilian jane shepard
лилиан джейн шепард
[gal gadot]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности: воровка и аферистка
родственные связи: стерты из жизни.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *

—  ты знаешь, чтоб попасть в лас вегас,
нужно пересечь долину смерти.
—  долину смерти? это метафора?
нет, милая, это — парк.

она трясущимися руками берет карту сша, с четко очерченными границами штатов. прокладывает красным карандашом линию побега. ей больше невмоготу оставаться там, где она натерпелась за свою жизнь.

— я не хочу вспоминать об этой жизни, прошу тебя, оставь меня в покое.
она боится касаться людей, боится, когда они касаются ее. мама — владелица борделя, позволяла посетителям платить за ее девочку. наверное, она сразу видела в ней лишь прибыль, а не живого человека. лилиан послушно ведет за руку очередного клиента, позволяя ему захлопнуть за собой дверь. она стонет и выгибается, зная, что они это любят. они любят красивых и послушных куколок с угасшим взглядом. со взглядом, где ничего не осталось —  одно лишь сплошное отчаяние.

— научись водить машину. убеди мать в том, что это будет полезно.
она тормозит возле борделя, выходя из машины. сначала — длинные ноги в черных туфлях на шпильке, потом — она сама в коротком до неприличия платье и с распущенными волосами. она не выглядит как шлюха. как бы мамочка не старалась, мужчины умудряются разглядеть в ней невинную овечку. она раздражает всех остальных девочек именно этим — идеалом, которого им никогда не достичь. мать улыбается, но недовольно качает головой. кажется, она начинает подозревать, что лилиан не такая уж скромная и податливая дочь, какой кажется.

— я ехала со скоростью 100 миль в час и никто меня не остановил. я бы посмотрела на тех, кто попытался бы это сделать.
у нее машина, угнанная у собственной матери, в кошельке — почти ни гроша. только слепая, отчаянная уверенность в том, что поступает правильно, что бежит туда, где ее примут. но нет. лас-вегас перехватывает лилиан, вновь втягивая ее в паутину нескончаемых случайных связей, мелкого воровства, невинного обмана и искусной лжи; лилиан думает, ей уже не выбраться из этого всего — но она встречает того, кто, кажется освободит ее [здесь: закует в новые кандалы]

— все, чего я хотела — стабильность. деньги. дорогая одежда, обувь и аксессуары. человеческое отношение? я встречала его так редко, что уже и позабыла, каково это. вы не встретите меня на улице среди толпы обычных людей. я слишком выделяюсь.
лилиан шепард идет под руку с бартоломью эйвери. лилиан шепард улыбается его друзьям, в уме просчитывая все пути отхода. она цепляется взглядом за мелкие детали — удивительно, как много всего может быть сокрыто за невинной безделушкой, болтающейся на шее. она следит за тем, чтоб бокал бартоломью всегда был полон — подкупить бармена не составит труда, если сопроводить это улыбкой и наклониться к нему, обдавая свежим дыханием. бартоломью засыпает в номере, утратив бдительность, казалось бы, впервые в жизни. лилиан выскальзывает из номера, захватив с собой лишь сумочку. надежда на природное [и выработанное суровой жизнью] обаяние и ключи от новенького лексуса — все, что есть, когда она со всех сил жмет на газ.

— мисс шепард. да, можно просто лили. о нет, прошу. я с удовольствием послушаю вашу историю.
а потом, быть может, мы дойдем до моей.

* * * * *
связь с вами:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

18

http://s1.uploads.ru/t/HvfQO.gif http://s3.uploads.ru/t/qgN7G.gif http://s1.uploads.ru/t/fspbr.gif

дата рождения
27/05/1999

finn hucklberry
финн хаклберри
[cole sprouse]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности: учащийся в benjamin franklin school.
родственные связи: tom hucklberry, отец, 46 лет, работник автомастерской. rebecca hucklberry, мать, 44, joy hucklberry, сестра, 24.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *

1. i wish i was special; но таковой была джой. и пусть родители твердили обратное, я-то знал: джой — лучшее, что могло случиться с этим миром. она говорила, я послан этим миром, чтоб не дать ей сойти с ума. а я думал, что она единственная, кто действительно был солнцем этой вселенной.
они говорили, что я — подарок.
они говорили, я — чудо.
они не знали, что настоящим чудом была она.

— джой. джой. ты ведь не бросишь меня? — маленький финн стоит в дверях, сжимая любимого медведя в руках. джой вскакивает с кровати и подбегает к нему, порывисто обнимая.
— ну что за глупости ты говоришь, малыш? — она гладит его по спине, уткнувшись носом в плечо, а он, высвобождая руку, пытается понять, почему пижама вдруг стала мокрой.
— у тебя мокрое лицо, — финн ручкой вытирает слезы с глаз джой, неуверенно улыбаясь.
она не должна быть расстроенной.
он сделает все, чтоб не оставить ее.

2. in a beautiful world.
я никогда не был прилежным учеником. скорее, наоборот. приносил кучу проблем одним своим присутствием. этого не было в начальной школе, я вам клянусь. все было хорошо. джой встречала меня после уроков и водила домой. иногда мы проходили мимо 'thunder road' и мечтали, как завалимся туда в один прекрасный день, и там не будет вечной очереди. и мы будем кататься на каруселях-цепочках весь день напролет. и знаете, ей удалось сделать так, что мы катались на них весь день. мы потом еле доползли до дома, а меня вообще стошнило несколько раз. но джой так смеялась, и сама падала несколько раз. это, знаете ли, стоило того. в конце концов, у нас были мы двое, и родительские распри на какое-то время забывались.
а еще они что-то говорили о джой.
но что?

3. what the hell am i doing here — i don't belong here.
что они делают здесь, и что, собственно, здесь делаю я?.
эти встречи со школьным психологом меня порядком задолбали. честно говоря, я не очень врубаюсь, что им всем от меня нужно. хотят сделать из меня того, в чьем резюме можно будет без стеснения написать 'коммуникабельность'. и еще кучу всяких новомодных словечек. но правда в том, что я не избегаю общества людей. я просто предпочитаю не тратить на них свое время. я бы хотел посвятить время учебе, но мать с отцом вдруг опомнились, и начали водить меня ко всем возможным врачам. по моему, родители должны одобрять стремление ребенка к учебе, а не отсекать его на корню из-за того, что кто-то назвал их ребенка изгоем.
я скучаю по джой.

4. this is what you get.
как бы они не старались, я все равно учусь хорошо. наверное, это их бесит. наверное, они хотят, чтоб я был разочарованием.
но я не разочарование. я знаю, что нет. они уже назвали так джой.
дорогие мои родители,
это не мы ваше разочарование.
это вы  — наше.

5. we're still on the payroll.
они уже не любят джой, я знаю.
говорят мне, что я не должен с ней общаться.
но знаете, дорогие родители — все это время она ухаживала за мной, растила меня, заботилась обо мне больше, чем вы.
вы говорили, я — чудо.
я — подарок.
а в итоге я стал обузой.
как жаль, что не все может быть под вашим контролем.

* * * * *
связь с вами:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

19

http://sh.uploads.ru/t/Dd1CV.gif http://sh.uploads.ru/t/NpEc7.gif

дата рождения
02/03/1991
[26]

shelley briggs
шелли бриггз
[lily collins]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности:официантка в borrowed bucks roadhouse
родственные связи: robert briggs, полицейский, audrey briggs, управляющая в отеле.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *

минутка рандомных фактов:

х не любит чипсы /есть множество других способов уничтожить себе желудок/
х довольно спокойно воспринимает критику /если дело не касается ее текстов/
х под рукой всегда есть блокнот с ручкой /вдохновение может настигнуть вас где угодно/
х не боится заговаривать с незнакомцами /вы удивитесь, сколько интересных людей можно встретить в фарго/
х любит доходить пешком до берега реки /можно бесконечно смотреть на волны реки red/
х старается во всем видеть положительные стороны /в жизни и так слишком много негатива/

шелли бриггз не может похвастаться интересной и насыщенной жизнью; она только рада тому, что стабильность не покидает ее. и многие годы ничего не меняется — но все-таки, лучше, когда ничего не происходит. они выезжают на выходные за город, и пусть она почти не покидает фарго, так как любит его всей душой — эти парки, реку red, эти маленькие улочки; она все равно рада вырваться из зоны комфорта — она вдохновляется окружающим миром, вдыхая воздух полной грудью. она достает из сумочки не покидающий ее блокнот, чтоб черкнуть пару строчек, которые через какое-то время превратятся в осмысленный текст.
она хочет стать писателем, она хочет с головой окунуться в творчество, но заталкивает мечты глубоко в сознание, задавливая его бесчисленными аргументами. девочка должна получить хорошую профессию — финансовый факультет ndsu открывает свои двери для всех. она, смирившись, идет в университет, заполняя пустые строчки в тетради в клеточку, с тоской глядя на шкафчик, где остался дорогой сердцу блокнот.
учеба дается тяжело — но шелли с грехом пополам справляется. она знает — наградой станет то, что поработав на нелюбимой работе, сможет обеспечить родителям жизнь. и потом, в конце, наконец сможет стать писателем.
но у судьбы другие планы — и по окончанию университета все двери работодателей фарго вдруг резко захлопываются. стабильности больше нет; она осталась где-то там, в тех днях, когда она была далека от поступления в университет. она знает лишь одно — ей нужно стать писателем. стать той, кто облекает мысли в слова, стать той, кто создает немыслимые сюжеты, стать той, кто показывает людям путь в другой мир.
а пока дверь 'borrowed bucks roadhouse' принимает тех, кто отчаялся найти свое место в жизни. или же ищет свое место в этой нестабильной, неправильной жизни. да и кто сказал, что официанткой быть скучно?
* * * * *
связь с вами:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

20

https://i.imgur.com/PyUVoOv.gif https://i.imgur.com/sOQZ7YQ.gif

дата рождения
26/01/1981 [36]

meghann "meggie" cleary
мэгген клири
[nathalie portman]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности: управляющая в scandia hotel.
родственные связи: мэттью клири, сын, 16 лет.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *

мэггенн клири — о боги, как же она ненавидит это имя. она предпочитает, чтоб ее звали сокращенным именем. оно ведь сразу располагает к себе.
ведь правда, отец кроули?
преподобный кроули не называет ее мэгги. он зовет ее этим «мэггенн», чтобы сразу обозначить границы между ними. границы видны еще тогда, когда она протягивает руку ему, восемнадцатилетнему парню, только что закончившему школу. католическую школу, мэгген, — мягко поправит он и улыбнется. она бы сказала «черт тебя побери», или и того хуже. но мэгги всего лишь восемь и она смотрит на него тем самым детским влюбленным взглядом, что с годами превратится во взгляд истинной любви.
мэгген клири посещает школу. нет, не католическую, боже упаси. она знает — бог забрал у нее винсента. он забрал ее душу. ее человека при жизни. но мэгген так просто не отступится.
мэгген получает отличные оценки, и держит свою успеваемость на высоком уровне. а он почти святой винсент заходит к ним домой и садится на стул, приступая к званому ужину. он вскользь замечает, что мэгген стала такой взрослой.
такой красивой.

мэгген не помнит, как это произошло. она будет отрицать это до последнего. свое влияние на людей она подавляет, свою способность к манипуляции — тоже. все лишь для того, чтоб обратить его внимание на себя. все, что она делает с того момента, как он поднимает ее на руки и приглаживает волосы — все ведет к тому, чтоб мэгген раз и навсегда обозначила для себя цель в своей жизни.
мэгген не знала [или упорно отрицала], что у них с уильямом не совпадают цели в жизни. мэгген хочет быть с ним, а он хочет быть с богом. есть ли у нее еще желания? пожалуй. устроиться в жизни не так сложно, если есть стимул для того, чтобы жить дальше.

мэггенн поступает в университет. мэгген начинает встречаться с чарли  — тот делает ей предложение буквально через год. правильная реакция. их брак будет неудачным и несчастливым — но они об этом не знают. точнее, мэгген знает — в этом мире есть только один человек, которого она любит и будет любить всю жизнь. она разводится с ним, с ее законным мужем, уже через год. она не скажет, что беременна. ведь винсент не перенес того, что она досталась другому, и, предав все свои принципы на одну ночь, изменил их жизни. маленького мальчика, родившегося через год, она назовет мэттью. дарованный богом. ведь бог есть на этом свете. он соединил два любящих сердца, горевших друг для друга всю сознательную жизнь.

мэгген бросает университет и устраивается на работу в отель. через год становится управляющей. маленький мэттью растет. он радует ее безмерно. винсент уверен в том, что это не его сын, и даже думать об этом не станет. а что на это скажет мэгген? мэгген будет все отрицать. для всех мэттью — сын ее чарли. чарли же неинтересна судьба ребенка. он хлопает дверцей такси и исчезает в неизвестном направлении. и это ничего — мэгген знает, это ее дар. ее. она в жизни не заставит винсента вернуться к ней. она знает — у них была лишь одна ночь. у винсента, у преподобного кроули, есть бог. а у нее есть его дар.

его дар учится неплохо, любит мать и почти не задает вопросы об отце. он знает, мать расскажет, когда будет готова. знает, что та каждый вечер опускается на колени и что-то говорит богу. она верит в него? вряд ли. но она знает: услышал один раз — услышит и второй.
и винсент вернется.
* * * * *
связь с вами:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

21

https://i.imgur.com/CgvJEET.gif https://i.imgur.com/FmFCvc5.gif https://i.imgur.com/5UgLgJw.gif

дата рождения
08/02/79
[38]

celeste wilhelmina jensen
селеста дженсен
[michelle monaghan]

ориентация
гетеро

* * * * *
род деятельности: домохозяйка, бывший адвокат.
родственные связи: tobias jensen as beloved husband; kaidan and samuel as sons.

естественно, вам будет страшно, ведь это уже не будет похоже на комикс.
реальная жизнь не вмещается в рамки для картинок.
//q.
* * * * *
Описание персонажа.
* * * * *
связь с вами:
ответ

0


Вы здесь » KARMA POLICE » River view cemetery » алтарь стивенса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

Вверх страницы

Вниз страницы